rk000000281

скоро заступит во Франции место неверия, которое, как кажется, достигло уже до самой вышней степени чрез книги, проповедавшие оное столь успешно стихами и прозою». После этого замечания следует у Козодавлева великолепное, чуть ли на столетие вперед, определение и, одновременно предостережение относительно Вольтера: «Рассмотрим теперь каким образом распространилось неверие от Французских писателей по прочим Европейским Государствам. Вольтер, гремевший славою чрез большую половину столетия и могущий по истине называться великим писателем, есть без сомнения главною сему причиною, хотя он и менее прочих заслуживает названия Философа. В всех концах вселенныя читаются его творения. Он с лишком полстолетия царствовал, яко Восточный Деспот, над мыслями и сердцами человеческими. Тысячи народов поклонялись ему с рабским подобострастием; творческая десница его произращала повсюду цветы, покрывавшие его самовластие, коему все повиновались раболепно. Никто не дерзал и мыслию противоречить его воле. Орудие острейшее меча всегда подъято было в деснице его к низложению противных. Не глубокими знаниями приобрел сей великий человек доверенность и беспредельное уважение от своих современников; не основательными какими либо философическими сочинениями ввел он новый образ мыслей и опроверг во многих обществах учение истины; пламенное перо поэзии и искусство употреблять всякое обстоятельство себе в пользу, возвели его на сию степень великости. Будучи одарен природою всеми качествами великаго Пииты, он употреблял оныя главным к достижению своей цели орудием. Он писал так, как никто из предшественников его не писывал; сочиинения его читались всякого рода читателями и пожирали всё пламенем поэзии. Будучи от самых детских лет в большом свете, приобрел он знания сделавшиеся ему полезнейшими нежели глубокие науки. Он узнал каким образом заставить читать свои сочинения Царей и рабов, священников и женщин, словом, он умел угодить людям всякого состояния и всякого народа. Острым и приятным пером, каковое конечно сильнее действует, нежели тяжелое перо глубокомыслящего учителя, распространил он частию свои правила, частию же и таковые, о коих он и не помышлял, но писал о них или для шутки, или же чтоб сказать что ни есть необыкновенное. Не редко он себе и противоречил, не редко по незнанию наук истории выдавал ложное за истину; но обо всем писал с таковым жаром и с таковою приятностию, что ничто не могло ему противустоять. Он многое к блаженству смертных служащее разрушил единою шуткою; ничего не доказал и доказывать не старался, но тщился только утвердить свои рассуждения остротою. Имея во власти сердца большей части читателей, ибо пламенному перу великаго Пииты ничто противустоять не может, склонил он их к легкомыслию, к сомнению в том, что составляет основание добродетели, и наконец тысячи совратил с пути, ведущего к истине; словом, Вольтер поколебал вселенную, и ничем иным как острым и пламенным пером поэзии. Ежели бы душа его наполнена была добродетелью, коликую бы пользу принесли великие его дарования человечеству! Однакож хотя яд неверия проистекший из пера сего славного писателя и распространился между большею частью читающего мира, но с другой стороны приобрел род человеческий и некоторую пользу от его сочинений. Вольтер озарил светом многое пребывавшее доселе во тьме. Он открыл многие заблуждения, под коими род человеческий стонал в слепоте своей. Суеверие, невежество, взаимная ненависть разноверцев были главные предметы гонения сего писателя, и он в истреблении сих человечество угнетающих зол имел нарочитые успехи. Перо его распространило почти во всей Европе терпимость иноверцев, исключая России, где с лишком за сто лет до рождения его все исповедания веры Христианской были уже терпимы и где ни единого за веру гонения никогда не было 3 5 '3 Здесь Козодавлев делает явно гиперболическую сноску: «Всему свету известно, что нет ни единого Царства, в коем бы иноверцы пользовались толикою свободою как в России, а паче в царствование нынешней Императрицы ЕКАТЕРИНЫ II» и т.п. 119