За пять месяцев войны мы ни разу не мылись. Очень много было вшей, они ползали по шинели. Только стали мыться, объявили тревогу. Началась страшная бомбёжка. Несколько самолётов противника кружилось над станцией Ярославль. Все горело, взрывались снаряды, цистерны с горючим, вагоны с ранеными из поездов, которые не успели выгрузиться. Был настоящий ад: всё было в огне, в дыму. Баня была двухэтажная - для мужчин и женщин. Воду отключили - в баню попала бомба. Летели стёкла, камни, рушились стены. Крики, вой - ужасное зрелище. Из бани выбежали на улицу голые женщины и мужчины. Дым, пар, огонь, горела дезкамера с обмундированием. Вытащили от туда, что могли - обгоревшее, хоть что-нибудь, чтобы прикрыть наготу. Поезд наш на путях сгорел дотла. Постепенно мы собрались на месте сгоревшего поезда, голые, холодные, голодные. Потом явилась комиссия. Составила списки личного состава поезда. А доказательств нет, кто есть кто - все документы сгорели в поезде. На месте пожара нашего поезда нашли несгораемый ящик. Вскрыли - документы обгорели, но, поворошив книгу паспортов, нашли сохранённые фамилии. Потом сравнили по списку - подтвердилось, и признали наш состав поезда. Выделили под личный состав четыре товарных вагона, поставили на довольствие на продпункт. Помню, дали горячее первое в больших тазах на несколько человек, а ложек нет. Ели кто как может: руками и ртом. Позднее выдали обмундирование. За время формирования нашего поезда мы жили в этих четырёх вагонах, они слегка отапливались печкой-времянкой. Все время нахождения в вагонах станцию каждый час бомбили немцы, так что ночью не приходилось топить, т.к. мы демаскировали вагоны искрами теплушки. Сформировали заново наш санитарный поезд ВВСП № 1001 управления ФЭП № 36 (фронтовой эвакопункт) северо-западного направления. С ноября 1941г. по май 1943г. мы обслуживали сначала Старую Руссу, Белую Церковь и др., позднее - Ленинградское направление. Кру- 82
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4