жились вокруг Ленинграда, где можно ближе подъехать и взять раненых. Разгружались в Ярославле, Рыбинске, Удомле. Нас очень сильно бомбили, особенно на ст.Бологое, это узловая станция, через которую шло снабжение на три фронта - Московское, Осташкинское и Ленинградское направления. Два раза мы горели с ранеными, часть спасали. Была большая потеря и личного состава. Так мы вывозили раненых из-под Ленинграда. Бывало, поезд с ранеными долго задерживался к отправке. Раненые не любили езду на санитарных поездах, их изнуряла бомбёжка и беспомощность, они начинали волноваться. Санитар не мог их успокоить и прибегал ко мне как к старшей. Я брала свою гитару (её я провезла через всю войну) и двухтрёх сестёр или санитарок и приходила в вагон. Делала политинформацию, если сильно болела рана —успокаивала, как могла. После чего давали небольшие концерты. Я сама пела и играла на гитаре, девочки подпевали мне. Если раньше пели песню «Катюша» так: Расцветали яблони и груши, поплыли туманы над рекой, Выходила на берег Катюша, на высокий берег, на крутой. То теперь уже пели её с переделанными словами: Не цветут уж яблони и груши, дед Мороз по городу идёт, Не выходит с песнями Катюша, бойцов с фронта раненых везёт. А ещё пели такую песню, когда немец бежал от Москвы. Крепче, всё крепче морозы, в поле бушует пурга. В панике фрицы, мчат от столицы, им не вернуться сюда. Бежим, дрожим мы по просторам чужим. Строчит пулемётчик за синий платочек, Что был на плечах дорогих. 83
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4