стера по ходовой части вагонов. Охрана была, выделялась из санитаров, были две винтовки. Состав охранялся при остановках. Продуктами пополнялись на продпунктах. Там же, на этих станциях, снабжались и медикаментами. Вся команда с мешками ходила получать продукты и медикаменты. На станциях командовал комендант, а не начальник станции. Он давал все указания нашему начальнику: где погрузка и где выгрузка раненых. Он командовал всем движением поездов на железной дороге. Отдыхать приходилось мало. Когда едем на погрузку - бомбёжка, едем с ранеными - бомбят. В основном враг бомбил железную дорогу, поезда. Когда ехали без раненых, успевала выпустить боевой листок, стенгазету, проводить политинформацию, сообщать сводку Информбюро. Сведения брали у проходящего личного состава, иногда передавали нам газету. Вот и всё, что могли мы узнать. Радио не было. Фашисты вероломно надвигались на Москву. Раненых стали брать на станциях-Ж ижица, Старая Торопа, Старая Двина. И наше командование собирает личный состав поезда и спрашивает, кто из желающих может поехать в Великие Луки (мы уже туда не могли проехать). Там, на окраине города, остаются наши раненые из офицерского состава. Всем составом не проехать, погибнем все. Тишина. Все молчат. Начальник поезда говорит, что поедет наш комсорг, старший лейтенант, медсестра Виноградова, не спрашивая моего согласия. Даёт паровоз и четыре товарных вагона. Четыре санитара и я мчались в Великие Луки с бешеной скоростью, под обстрелами. Подъехали, спешно погрузились. Раненым я велела ложиться в вагоне на пол ничком. И под огнём обстрела вернулись в г.Ржев живыми. Помню, как сейчас, песок скрипел на зубах. Рейсы на запад стали короче, резко сократились. Доезжали только до Западной Двины. Немец так стал нас теснить, быстро наступая. Без конца - обстрелы, бомбёжки, раненых очень много. Их возили в Москву и в Подмосковье, и там распределяли. Успевали де- 80
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4