такую тягу) стаскивали к месту, где метали стог. Дело это тоже нелёгкое и непростое. Е.Г. Сметаниной приходилось и наверху стоять, и подавать. Но вот клевер скошен, высушен, сметан в стог. Подошло время опашки картофеля. Делали это мальчишки-подростки на быках, но и девчонки не отставали. Елена Григорьевна вспоминает, как председатель доверял ей опахивать кок-сагыз. (Тогда резкого, грубоватого председателя сменил на его посту комиссованный из армии по болезни Алексей Тупицын. Он был добрый, девчат звал «касатушками», жаль мало пожил - туберкулёз.) Рядом, на соседнем поле опахивал картошку сын колхозного конюха П.Ф. Модина Николай, её ровесник, и если нужна была помощь, она его окликала, и он ей подсоблял. Потом подходила пора большого сенокоса, и вся деревенская молодёжь уезжала за реку, где у «Активиста» было две пожни: одна в 5 га, хорошая, ровная и сухая, на неё одевались получше, это было даже как отдых, а вот на другую - надевали самую плохую одежду (на ноги - брезентовые бахилы, а на них - ещё и лапти). Пожня эта была за Станками, в болотистой местности: воды по колено, ржавчина на кочках, тучи комарья. Поднимали в 2 часа - утра ли, ночи ли - дед Петя (Пётр Афанасьевич Поймов), который косы с вечера отбивал, загремит, зазвенит косой —по сердцу ножом: вставать никому не хочется, а всё ж вставали, ждать не будут, если промедлишь - ищи тогда в темени по лесам и болотам. Скошенную траву наматывали на грабли и вытаскивали из болотины на сухое место, раскидывая для просушки, перебивали, сухое сено складывали в копны, потом в стога, которые вывозили уже зимой. Сами условия были очень тяжёлые, однако осоку, а в основном она и росла на болоте, косить всё же легче, чем мелкую травешку. Хоть и на этом спасибо. Часам к восьми приезжали управившиеся с утра со скотиной родители, привозили чего-нибудь: яичек там, молочка. Это сверх положенного косарям рациона, а давали им на завтрак кашу с чаем из листьев чёрной смородины, в 106
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4