rk000000264

Вспомнил вторую строчку: «Мы все глядим в наполеоны, двуногих тварей миллионы...» Даль- ше не знаю. Кто же это написал-то? 3 августа. Как же у тебя, Родя, получается? Хо- чешь сказать Сонечке что-нибудь хорошее, гово- ришь — и тут же сам всё портишь. То безмерно преувеличиваешь жертву Сонечки, то принижа- ешь её, охотно соглашаешься с ней: «А что ты ве- ликая грешница, то это так...» Кто тебя, скажи, тянет за язык?! А ты сам-то, сам-то! Ты на себя по- смотри, убивец! «А я-то кто? А я-то кто?! А я-то кто!» — твер- жу я себе. Там, на каторге, сидели люди, которые убива- ли из-за куска хлеба, из-за денег, как я, или же по ревности, другие — случайно, а ты, Родя, разре- шил себе «кровь по совести». Теперь я понял, в чём разница между мной и тобой и заодно — почему каторжане хотели тебя порешить. Потому что не может быть на белом свете Божием —крови по со- вести. Такая кровь будет до скончания века вопи- ять ко Спасителю, стенать перед Ним, ибо сие есть не только убийство, но и отречение от Бога. А те убивцы из «мёртвого дома» от Господа не отрека- лись. Понял, чем поразил меня тогда Шевченко. Он ведь тоже разрешал «кровь по совести», даже призывал к ней. А я? Отрёкся? Вот о чём мне надо поразмыш- лять! А не о других. Много, но безрезультатно вспоминаю и ду- маю о том, как я стал киллером, то есть, как при- шёл к этому. Внутренне. Потому что конкретные