rk000000264

представлены все детские болезни — она ложилась со мной, шептала молитвы, смысла которых я не понимал, но в полубреду запомнил, как однажды она прошептала: «Господи, призри на внучка мое- го, видишь, как он весь горит и мечется. Пусть его болезнь на меня перейдёт. Я уже старая, а ему жить да жить». А днём, когда я прибегал домой с очеред- ной шишкой и в слезах, она, прикладывая медный пятак, приговаривала надо мной ту присказку, ко- торой я потом вылечил зуб моей Софии. Хотя вспо- минается, что перед бабушкиной присказкой в го- лове у меня пролетела мысль: «Пусть Сонечкина боль на меня перейдёт». И перешла. Бабушка меня точно так же исцеляла. Я тогда понял, что значит «одна плоть». Не тогда, когда мы стали близки, а вот тогда, когда я почувствовал Сонину боль в своём верхнем пятом зубе слева. Поэтому и номер зуба запомнился. Одна плоть, одна любовь, одно сердце. Всё одно. На двоих не делится. Порознь не бывает. Как же низко я пал с тех бабушкиных пор! Во что превратился?! И ещё Родьку обвиняю, встал в позу судьи. Громоотводом для себя сделал его,— дескать, пусть в Родьку гнев Божий молнией уда- рит. А я уцелею. В детстве воспаление лёгких посещало меня каждую зиму. Один раз даже летом: слишком дол- го лежал спиной на сырой траве после купания. Что-то я перескакиваю с пятого на десятое, как воробей на асфальте среди разбросанных семечек. 25 июля. Цифра очень не нравится, прямо бзик какой-то у меня на ней, но что поделаешь! Она су- ществует. Объективно.