rk000000264

— Это человек-то вошь!» Далась тебе эта вошь, Родька! Одно восклица- ние, три вопросительных слова Сонечкиным ми- лым голоском — и твоей теории, которую ты раз- вернул на целую статью,— конец. Но, кажется, я об этом уже писал. Иногда у меня такое чувство, что я всё чаще по- вторяюсь. А перечитывать свои заметки и сокра- щать не хочется. Сонечка ставит диагноз твоей болезни: «От Бога вы отошли, и глухотой и немотой вас Бог по- разил, дьяволу предал!..» Вот об этом уже точно говорил я где-то. Получается, глухонемой ты, го- ворун. Браво, Сонечка! Как же ты не понимаешь таких простых вещей, Родька? Впрочем, я тоже долго не понимал. А ты, Сонечка, пришла ко мне из рома- на благодаря Фёдору Михайловичу, мою Софию за руку привела однажды и перетянула на другую дорожку. 21 июпя, полночь. Вдруг ни с того ни с сего воз- ненавидел Лужина. Увы! Не могу отделаться от ненависти. Сонечка говорит, что нельзя ненави- деть. Она ненавидит ненависть. А я впадаю в неё то и дело. Или на Раскольника обозлюсь, то теперь вот на Лужина. Но, когда подумал о Сонечке, представил её всю, удивился сходству с моей Софией, ненависть моя просто повернулась и ушла. К кому-то друго- му, конечно. А про таких, как Лужин, говорят: не стоит ма- раться. Ну и не буду. Всё равно ведь он сел в лужу.