rk000000264

сзади обухом, а Сонечкину подружку — спереди, лезвием топора прямо в лобовую кость! Хотя ведь и я пускал пулю в лоб повыше переносья то одно- му, то другому. И не мне судить... И всё же топо- ром как-то неэстетично, что ли... Где же Родька об этом говорит? Не могу най- ти никак. Ах вот: «О, как я ненавижу теперь ста- рушонку! Кажется бы, другой раз убил, если б очнулась! Бедная Лизавета! Зачем она тут подвер- нулась!.. Странно, однако ж, почему я об ней поч- ти и не думаю, точно и неубивал7...» Вот так вот! Словно и не убивал! Это я подчеркнул последние слова. У Фёдора Михайловича не выделено. Помни, Родя, ты жестоко — с кровью и хру- стом, с разлетевшимися в стороны кусочками моз- гов — убил двоих. И Лизавета не просто подруж- ка Сони: они обменялись нательными крестами. Они крестовые сёстры. Лизавета стала как бы Со- нечкой. А ты её —топором. И потом вспоминаешь только об убийстве старушонки. Но ведь второе твоё убийство пострашнее первого. Между про- чим, Лизавета тебе рубашки чинила, штопала. Ты совершил двойное убийство, Родя. Впро- чем, как и я. И обрати внимание, это говорю тебе именно я, киллер наёмный. Но я хоть не выкручи- ваюсь, а признаю, что ради денег совершал убий- ства. Да, иностранным словом «киллер» не при- кроешь русское «убийца» или, по-старинному, как УФёдора Михайловича, «убивец». Также эвфемиз- мом «убрать» не сотрёшь глагол «убить». А ты, Родя, признаёшь себя простым ба- нальным убийцей? Нет, ты во всех разговорах