rk000000264

мыслимые и немыслимые упражнения вспомнил, освежил в памяти. Для рук, для ног, для шеи и по- ясницы. Но всё это только после чтения, когда гла- за устают. 29 июня. Вчера опять не хотелось писать. На- ходит на меня такое. Иногда. Оттого что много чи- таю, что ли? О, как я начинаю ненавидеть свою фамилию! Передо мной всегда стоит двойник — другой Рас- кольников, который мне совсем не нужен. Он меня с ума сведёт. Сонечка, я ревную тебя к нему (или его к тебе?) даже больше, чем к тому плюгавому старику (почему-то мне кажется, что он обязатель- но должен был быть плюгавым), к которому отве- ла тебя Дарья Францевна. Наверное, из немцев она — Францевна. Впро- чем, это не важно. Композитор Лист —тоже Франц, а вон какую музыку написал, всю Венгрию и Ав- стрию прославил. И бабуля, и мама любили Листа. Только мама называла его Францем, а бабушка — Ференцем. Тогда я не ценил композитора, а сейчас и хотел бы послушать, да нет возможности. Флейт как-то играл нам Листа. Утверждал, что играть его крайне сложно, виртуозом слыл этот Лист. А жена Унего вроде бы русская. Или я что-то путаю. Опять пересчитал продукты. Зачем? Вот зав- тра перекроют воду, и мне кердык. Или кирдык? Не знаю, как правильно пишется. 30 июня. Лето моё, лето, в зелень, синь одето! Что-то стихотворное получилось случайно. Так хочется заглянуть в высотные глубины неба, про- водить прощальным взглядом белёсые кучерявые