rk000000264

как его любимый Наполеон, индюка! Именно ты спасла его своей любовью и жертвенностью. А раз- ве он достоин?! Ах, как я люблю тебя, моя пре- мудрая Сонечка! Я — настоящий Раскольников. Я, а не он, который тебя недостоин. Хотя не мне, опять же, рассуждать о том, кто кого достоин. Если экономить, то продержусь ещё пару ме- сяцев. Продукты в оставшемся холодильнике за- метно быстрее убывают, чем консервы в кладов- ке. Надо соблюдать пропорции. Хорошо, что вода есть. А чай уже кончается. Ничего, кипяточек по- пьём. Без заварочки. Пришло почему-то в голову: отключат электри- чество — и мне каюк. В холодильнике всё испор- тится, буду сидеть в темноте, ни тебе почитать, ни тебе каракулями своими заполнить школьную те- традь, ни компа. Ничего! Вот ужас-то! Чтобы не превратиться в рахитика или дис- трофика, почти с самого начала моего тюремно- го заключения делаю пробежки трусцой и рысью. Поневоле стал делать зарядку. Отжимания. Ком- ната — примерно десять на двенадцать. Кладов- кой, душевой, стеллажами, столом и кроватью за- нята четверть, не болыпе. Могу бегать кругами или из угла в угол. Иногда стартую от стеллажа и не- сусь к стене, пока до боли не ударюсь в неё ладо- нями и грудью. Бывает, открываю кладовку и не- сусь сломя голову оттуда, словно решив покончить жизнь (но скажите по совести, разве это жизнь?!) самоубийством, разбившись о бесстрастный, пах- нущий плесенью бетон. При рывке из кладовуш- ки дистанция удлиняется на тройку метров. Все