rk000000264

28 июня, ночь. И Родька ещё смеет говорить, что вы с ним, Сонечка, совершили одинаковый грех!!! Сейчас найду, где он это ляпнул. Страни- цы что-то слиплись. Вот он без зазрения совести обращается к тебе, родная моя душа: «Разве ты не то же сделала? Ты тоже переступила... смогла пе- реступить. Ты на себя руки наложила, ты загуби- ла жизнь... свою (это всё равно!)». Нет, мой милый Родя, она совсем не то же сде- лала, и это не всё равно. И ты, Сонечка, не верь ему. Жизнь свою ты не погубила, а пожертвовала ею. Якобы он убил старушонку, какую-то процент- щицу, а ты убила себя. Иезуит! Это пренебрежи- тельное «старушонка» словно снимает с него вину. Скажи-ка, Родя, по-честному: я убил Алёну Ива- новну, зарубил топором женщину, вдову чинов- ника, порешил невинного человека! Вот это будет правда. А ты её вошью называешь и тем прикры- ваешь своё пренебрежительное преступление. Ко- нечно! Назвал человека вошью, его и прихлопнуть можно без зазрения совести. Ужас-ужас-ужас! Сам убийца, весь в грехах лежу, как в навозе, а Роде нотации читаю! Что это со мной? Вот до чего может довести злоба. А ты, Сонечка, ведь не убила себя, ты собой по- жертвовала ради ближних, ради сводных сестёр и брата. Ты показала и доказала свою любовь к ним. Для меня ты как святая. Даже не «как свя- тая», а просто святая. Это Родька ставит тебя на одну доску с собой. Додумался! А ведь ты принесла в жертву себя и ради него, самовлюблённого, самодовольного,