rk000000264

Перед чтением Евангелия Родька дважды назы- вает Сонечку юродивой. Я не твёрдо знаю, кто та- кие юродивые, но тут мне кажется, что Родька на- шёл хорошее и точное слово. Впрочем, не уверен. Что-то слишком много сегодня написал. Хотя ради Сонечкиного портрета ничего не жалко. 26 июня, ещё раз. Вот теперь — уже настоя- щее двадцать шестое июня. Завтра день рождения мамы. Вообще-то у меня все майские: и дед с ба- бушкой, и две тётки, и двоюродный дядя, и ещё отец-космонавт в мае уродился. Так обронила ми- моходом моя родительница. Не много же я о нём знаю! Говорят, кто в мае родился, всю жизнь маять- ся будет. Точно про меня сказано. И не дурью ма- юсь, а по-настоящему, до смертной тоски, осо- бенно когда накатывает Лихо. Случайно ли, что я убрал двух женщин именно в мае, первого чис- ла? И началась маета. Какое «убрал»?! Скажи уж прямо: убил! 27 июня. Вдень рождения мамы мы с моей Со- ней встретились в последнем вагоне и бродили по городу. Ах, как я люблю с тех пор александровскую электричку, Мытищи и число двадцать семь. Жаль только, что не познакомился ни с Лизонькой, ни с Лисаветой. Лизонька, должно быть, похожа на приёмную мать. Интересно, как малышка её на- зывала? Соня-Таня-Лана? Или мама? Хуже всего со стиркой, вернее, с сушкой. Всё очень медленно сохнет в душевой. Но запасы тря- пья у меня солидные, есть во что переодеться. Флейт позаботился.