rk000000264

Тридцать целковых! Это как тридцать сребре- ников. Кстати, сколько же это — тридцать цел- ковых в то время? Вот узнать бы. Сколько стои- ла тогда невинность? В середине девятнадцатого века. Ах, Сонечка! Тебя ведут, как агницу на убой, а я иду за тобой. Мне кажется, что сводня тащит тебя за собой, как на канате, а где-то старый грехо- водник уже потирает дрожащие ручонки и прич- мокивает погаными губами. Как я люблю тебя, Со- нечка! Остановлюсь, не пойду далыпе за тобой, ина- че я порву в клочья и старика, и эту сводню. Буду ждать тебя с Катериной Ивановной в вашей тесной квартирке. Ты вернёшься через три часа. Что же он вытворял с тобой в эти несчастные три часа?! Ты накроешься зелёным драдедамовым платком и бросишься на кровать. Вместе с твоей мачехой я всю ночь буду сто- ять перед тобой на коленях, буду покрывать поце- луями твои ноги, которые добровольно пошли на такое. Я буду целовать их, как целовал рубцы на теле моей доверчивой Софии (да, сіеіеіе срабаты- вает не всегда!). Но как загладить рубец на твоём сердце, Сонечка, как приложиться нежными губа- ми к шраму в твоей душе? Я буду оплакивать сам не зная что. Ведь для меня ты останешься такой же чистой, невинной и целомудренной, как и пре- жде. И уйду я только после того, как вы с Катери- ной Ивановной, тесно обнявшись, уснёте на уз- кой железной кровати в убогой вашей квартирке. Ах, Сонечка, потом, в разговоре с этим Родь- кой, ты оправдываешь Катерину Ивановну.