rk000000264

Хорошо ещё, хоть Дарью Францевну не додума- лась взять под защиту. И что же ты говоришь ему (и мне!) о мачехе? Выписываю красным каран- дашом. «Это такая несчастная, ах, какая несчастная! И больная... Она справедливости ищет... Она чи- стая. Она так верит, что во всём справедливость должна быть, и требует... И хоть мучайте её, а она несправедливого не сделает. Она сама не замечает, как это всё нельзя, чтобы справедливо было в лю- дях, и раздражается... Как ребёнок, как ребёнок! Она справедливая, справедливая!» Сонечка, ты же ангел! Я преклоняюсь перед то- бой. Где ещё найти такого человека! Мачеха —чи- стая, добрая, великодушная, справедливая?! Кате- рина Ивановна — ребёнок? За тридцать целковых послать падчерицу на панель! Разве ребёнок спо- собен на такое? Разве это великодушие и справед- ливость? Что тут сказать? Даже не знаю. Проверил наличие продуктов и в кладовке, и в холодильниках. Один почти пуст. Всё же пока можно не беспокоиться. Лучше бы совсем не было двери. Таращит на меня свой единственный слепой глаз и таращит! Огромный, прямоугольный. И никуда от него не деться. Или это не глаз, а опущенное цинковое веко? Закрасил бы, но где взять побелку и кисти? 24 июня. Обратил внимание, что в романе гово- рится о деньгах. И не раз. Интересно. Родя принёс Алёне Ивановне серебряные часы в заклад, просит за них четыре рубля, хотя они стоят больше, а она Даёт ему полтора, да ещё вычитает проценты. Но