rk000000264

упомянуть о ней, буду называть её «моей Софией», чтобы не путать с Сонечкой Фёдора Михайлови- ча. А сочетание Соня-Таня-Лана мне не нравится. Великий писатель поставил великий монумент. Женщине! Живой памятник, который никто не сможет осквернить. Скульптуру нетрудно забрыз- гать грязью или краской, можно свалить, как те- перь пошла мода по стране Шевченки и Украинки, можно обрядить в нелепую на памятнике выши- ванку, но что делать с удивительным — чистым и жертвенным — бесплотным изваянием Сонеч- ки? Даже не изваянием, а духовной иконой. Поэ- тому я ревную Сонечку к Раскольникову. Как она могла полюбить такого? Хотя именно такого она и призвана полюбить. И все русские Сонечки такие. И моя Соня-Таня-Лана такой оста- лась. Ведь полюбила же меня. Хотя она, конечно, не знала, кто я такой на самом деле. Наврал ей, что я тренер по спортивной стрельбе. А если б прове- дала о моей «работе»? Отшатнулась бы с ужасом? Не думаю. Она, как Сонечка за Раскольниковым, пошла бы за мной, Раскольниковым Вторым, хоть в лагерь, хоть в тюрьму. Или я себе лыцу? Тешусь иллюзиями? 20 июня. До вот этой моей первомайской ро- ковой ошибки с матерью и дочерью утро у меня обычно начиналось так. Я открывал глаза в по- ловине седьмого. Привычка осталась с детства. Мама никогда не мыла посуду по вечерам после ужина. Споласкивала и оставляла. Поэтому утро начиналось для неё с мойки. Я просыпался не от звонка будильника, а от перезвона посуды на