rk000000264

потом перепечатываю на компе. Сам не знаю, за- чем это делаю. И вот что скажу: Родьку (язык не поворачива- ется называть его Раскольниковым) за эти полтора месяца я просто возненавидел. Скажете, мол, сам такой, потому и вражды к нему исполнился. Де- скать, два сапога пара. Но нет: не нравится мне он, потому что чересчур много рассуждает, слишком лихорадочно копается в том, что делает, и в том, что натворил уже. Мечется туда-сюда. И в душе, и в пространстве, и во времени. Носится то по Вознесенскому проспекту, то по Гороховой, как шут гороховый (это я попытался скаламбурить). И главное, он изо всех сил стремится свалить вину за свои делишки на других. Вовсю издевает- ся над Сонечкой, откровенно мучает её. Тряпка, слабак, хлюпик! Соплеед, как выражается Флейт. Или выражался? Разве такие недоучившиеся сту- денты (ах, простите, я ведь тоже недоучка) спо- собны на чистое убийство? То есть, убить-то они могут, даже топором, но их совесть заест, и они до- несут сами на себя. Что и случилось. И он всё это наперёд знал. И всё равно полез, куда его не про- сят. Наполеон из жёлтого дома! 19 июня. Когда я вчера поздно вечером по- думал, за что же я ненавижу Раскольникова, то вынужден был сознаться себе, что я его ревную к Сонечке. Без сомнения, мне напомнят, что Со- фья Семёновна Мармеладова только литератур- ный персонаж, но для меня она — живая. Так же, как моя возлюбленная София, образ которой на- ходится сейчас под <1е1е1;е’ом. Если понадобится