rk000000264

У знаменитого же поэта прорвалось нечто по- страшнее. Тут звучал призыв окропить кровью — вражьей злой кровью — волю, свободу. И бывает ли на свете «злая кровь»? И возможна ли воля на крови? И зачем её кропить кровью? Снайпу не приходилось задумываться о том, что такое свобода. Чаще всего он чувствовал себя свободным. Особенно когда имелись день- ги. Фосфор говаривал: «Я знаю только одну сво- боду — финансовую». Снайп лишался свободы на время, когда получал заказ. Но, приняв его, снова становился «вольным стрелком», ведь он сам решал, когда, где, каким манером ему убрать Жертву. Теперь же он, профессиональный киллер, по- чувствовал что-то бесчеловечное в этом стихе. Поэт призывал окропить кровью какую-то, чью- то абстрактную свободу. И пока не окропят, он не хочет знать Бога! Вот так так! И после этого он сможет спокойно спать в вечном покое? Даже если на земле после его призыва действительно рекой польётся кровь?! — размышлял Снайп. И как он обратится к Богу, которого пока и знать не хочет? После крови-то — как? Леся задержала внимание Снайпа дольше. Не- которые стихи он понимал полностью, и именно они нравились больше других. Я сьогодни в тузі, в горі, Мов у тяжкім сні,— Отруіли ясні зорі Серденько мені.