rk000000264

бился лбом в стену, пинал стулья, а в беспамятстве однажды поломал их все до одного, отбив не толь- ко ножки, но и спинки. Хоть камин топи. Только Снайп его так и не заказал. Не успел. Он вскидывал руки вверх и потрясал ими, устремляя лицо к небу, словно требуя ответа от свышних сил на простые вековечные вопросы: за что? почему именно она? почему такое выпа- ло мне? почему не я на её месте? Ответов не было, наверху молчали. Они немало повидали возде- тых угрожающих кулаков и не боялись бессиль- ного людского гнева. Иногда Снайпу чудилось, что оттуда слышится шелест крыльев, но впол- не возможно, что это беспокойные листья дере- вьев над головой по-человечески пытались успо- коить бунтаря, смирить его перед Вечностью. Для его же пользы. Из запоя Снайп выходил медленно. Достал за- ветную рюмку и стал сокращать ежедневные дозы. Однажды, посмотрев на себя после бритья в зерка- ло, он решил, что вновь обрёл человеческий вид. Более или менее божеский. Только глаза остались мёртвыми и бесцветными. Но и они со временем оживут, вернут привычный окрас. В запое водка и коньяк (до того дошёл, что зачем-то мешал их) глушили остроту сердечной боли, и даже бесплот- ное Лихо пряталось, как казалось, от винных па- ров и запаха изо рта. Нередко Снайп заливался пьяными слезами. Плача, соображал, что это именно пъяные слёзы, которые он сам ненавидел. Недостойно, думал он, скорбеть по чудесной любимой женщине, пуская