rk000000264

заглядывая в глаза, и с пирожком в зубах. А она наклонится и откусит угластый безопасный кон- чик, в котором нет вишни. В витрине соседнего киоска в фойе гостини- цы Снайп увидел тогда перочинный нож с пере- ливавшейся пластмассовым перламутром ручкой. На взгляд она была тёплая, светилась мягким се- ребром ракушки, но на ощупь оказалась безучаст- но холодной, тепло цвета не сочеталось с холодом ощущения. Лезвие тоже неотзывчиво леденило пальцы. Вместе ручка и лезвие за несколько се- кунд, пока Снайп вертел изделие в руках, остуди- ли горячую после подогретых пирожков ладонь. Зачем-то купил. Нож сломался в тот же вечер. Оказалось, китайский. Поздней безнадёжной ночью, выбросив нож в корзину для мусора и оставив пирожки на столе, Снайп покинул гостиницу. В памяти остались две половинки разломанного, но не съеденного пи- рожка. Они смотрели в спину Снайпу, как два ба- гряных глаза, как две незаживающие раны, кровь на которых затянулась лёгким бурым налётом, но в любой момент готова была прорваться и потечь на скатерть, точнее — в картонный подносик из буфета. После того как возлюбленная не вернулась, ни через два часа, ни через две недели, ни через Два месяца, Снайп запил. На полгода. Оказыва- ется, он ещё не знал, что такое настоящее Лихо. При каждом воспоминании о Соне Снайп бросал- ся на стенку, грыз зубами ложки и вилки, рвал на себе волосы, до крови раздирал грудь ногтями. Он