rk000000264

н ев е с т у , не су на кухню. Там вспоминаю, что бумага о с тала сь в тумбочке . Вер - нуться за ней — значит ещё раз скрипеть половицами и дверью, стучать выдвижным ящиком тумбочки, шуршать папиросной б у - магой. Утренний сон любимой — святыня. В кухне на холодильнике у меня в с е г - да лежит большая толстая т етрадь , про- шитая упругой длинной пружиной. Выры- ваю ли с т , торжественно , словно совершая обряд , вставляю его в каретку , прове - ряю, плотно ли закрыта дверь. . . И нако- нец , рождаются и рассыпаются по клетча— той бумаге первые строки , плод нового творческого дня. Ах, Эрика , ты — моя Ав- рора, ты — богиня утренней зари». Сколько раз она повторяла про себя эти стро- ки — не сосчитать. К тому же Рафаил потом ещё раз набрал начало нового рассказа уже на нор- мальной бумаге — А4. «Всё же что-то душевное во мне есть»,— не без сомнений пыталась уверить себя Эрика. И ведь никто даже не подозревает, какие уди- вительные, часто неожиданные радости бывают у простой пишущей машинки! Хотя, конечно, не такая уж она и простая, эта обрусевшая иностран- ка. Одна марка, к примеру Ятранъ, довольна жиз- нью потому, что хозяйка держит под рукой мас- лёнку и не забывает подмазать где-нужно, а Эрике выпало совсем другое счастье...