rk000000264

смерть человека так, словно его и не существова- ло никогда. Такой своеобразный нонэкзистенци- ализм. Впрочем, на то она и организация, чтобы организовывать. Нанесла последний, самый глу- бокий шрам, который перечеркнул живую жизнь. В тот день Снайп ждал возлюбленную целый день. Один раз спустился в фойе. Купил пирож- ков с вишней. Разломил один, чтобы вдохнуть сы- роватый запах запечённой ягоды. Так всегда дела- ла Соня. Однажды сие действие не спасло её от ко- варства начинки. Попалась вишенка с косточ- кой, Соня вскрикнула от боли в зубах, и косточка красной пулей пролетела до самого окна. На белом тюле осталась еле заметная розовая ранка. Снайп с видом опытного врача заглянул в рот подружки, выяснил, какой именно зуб постра- дал, и, взявшись двумя пальцами, легонько пока- чал его. Пятый верхний слева, констатировал он. «У кошки боли, у собачки боли, а у Сонечки зажи- ви»,— вспомнил Снайп бабушкину присказку из нереально далёкого детства. И в этот момент его схватила острая боль во рту. Дотронулся, пощу- пал, помял через толстоту небритой щеки. Да, так и есть: пятый верхний слева. Поморщился, как от укола иглы. «Ой, как быстро отпустило»,—поцеловала его Соня. Вот вернётся любимая, грустно мечтал тог- да Снайп, а он, пусть повторяясь, пусть пароди- руя себя самого, бухнется на колени и встретит её, задравши морду вверх, как щенок, преданно