rk000000264

не поверил, если б Раскольников сказал вдруг Со- нечке: «Я люблю тебя, Соня». Это я могу так ска- зать и говорю то и дело. Сонечка, моя милая, моя спасительная Сонеч- ка! От признания Роди ты, бедная, расхворалась. Слабенькая ведь, испугалась своего счастья. Сол- нышко моё, Сонечка. Вам осталось провести на каторге семь лет. Но ведь у Бога один день как тысяча лет и тысяча лет как один день. И ты готова смотреть на эти семь лет как на семь дней, даже семь часов. А любящий часов не наблюдает. Сонечка, родная, никогда не смогу писать о твоей любви к Раскольникову без ревности. Даже сейчас, когда уже всё понял. 15 сентября, вечер. Совершенно неприемле- мая мысль мелькнула у меня сейчас. Отгоняю её от себя. Всё моё нутро восстаёт против неё. И голова, и сердце. Она же ввинчивается в меня и настойчи- во повторяет: «И Родю благодари за своё воскре- шение. Не только Сонечку. Если бы ты не прошёл с этим хлюпиком весь его мучительный путь, воз- можно, Сонечка и не смогла бы тебе помочь. Кста- ти, он не хлюпик». 16 сентября, утро. Сонечка приходила се- годня в удивительном виде. Она словно двои- лась опять. Сквозь глазуновский Сонечкин образ проступал иногда облик моей Сони-Тани-Ланы, моей Софии. Моя ведь тоже беленькая, и глазищи огромные, синие с чуть заметным сиреневым от- тенком-отливом. Только у Сонечки волосы сзади узлом стянуты, а у моей Софии в косу заплетены. Но ведь можно их и в узел собрать.