rk000000264

жизни пошлетъ». Кто про что, а Родя-логик про казуистику. Сонечка же только про Бога и Жизнь. А я про что? Смейтесь не смейтесь, а я про баню, как вшивый в той поговорке. Помыться бы как следует перед смертью да белой рубахой утешить чистое готовое тело. А ведь посмотри, Родя! Ты и меня туда зата- щил — в эту «диалектику» и казуистику! А я не только поддался, но с удовольствием и апломбом судьи погрузился в них с головой. 12 сентября, ночъю, сидя в кресле с высокой спинкой. Только сейчас, перечитывая свои по- следние записи, понял: всё, что я сказал Расколь- никову, я должен проговорить самому себе. Всё это относится и ко мне. Ко мне даже в болыпей мере, чем к нему. И я ведь убивец, и я Раскольни- ков во всех смыслах. Осуждая его, я осуждаю себя. Ненавидя его, я пытаюсь выгородить себя. Роди- он Романыч, прости. Считай всё, что я наговорил тебе,— всё это я толковал про самого себя, в об- личение себе самому. Прости. Не хочу напраши- ваться к тебе в двойники. Я неизмеримо хуже тебя. Прости, Родя, прости, Родион Романович... 14 сентября. Вчера весь день отдал молитве. Просил за Софию, за Сонечку, за раба Божия Ро- диона. Первый раз! И за себя немного. Помоги- те мне, Сонечка, Лазаре, Романе, Борисе и ты, Со- фия. Думаю, твоя принебесная молитва сильнее моей наземной. 15 сентября. И вот Раскольников признаётся Сонечке в любви. Не словами. Здесь Фёдор Ми- хайлович тоже всё мастерски показал. Никто бы