rk000000264

собираешься искупить Сонечкины страдания и мучения своей любовью. Мне же — не верится. Хотя с Фёдором Михайловичем не поспоришь. Но верю, что Сонечка и сейчас, и всегда победит тебя своей беззаветной жертвенностью. Как только совесть начинает душить меня лы- ковой удавкой Лиха, я становлюсь на колени перед двумя бумажными иконками — цветным Воскре- шением Лазаря и чёрно-белой Владимирской Бо- гоматеръю — и читаю молитвы: Отче нашъ и Бо- городице Дѣво, радуйся. И такая сладость бывает в сердце. Только редко, к сожалению. Чаще каюсь и плачу. Углубляясь в единственную главу из Еванге- лия от Иоанна, оживаю, воскресаю и я. Читаю её наизусть. Сонечка ведь тоже знала её наизусть. Медленно произношу слово за словом. Теперь со- всем по-другому чувствую эту удивительную исто- рию, особенно после явления мне воскрешённо- го Лазаря. А какие одеяния у него были! Сияли светом неприступным, неземным. Глазам ста- ло больно, они обратились внутрь, как у Лазаря, и я увидел в глубине, во внутренности своей, мно- го-много серого, бурого, чёрного мусора в виде щепок каких-то и изъеденной жучками коры — и понял, что это мои прегрешения. Господи, про- сти! И корьё так затейливо и запутанно разрисо- вано изнутри червячками, словно опытный гравёр поработал. Знаю я, кто этот мастер греха. Господи, избави мя от лукаваго! Чуть не забыл записать. За всё долгое бункер- ное время в первый раз увидел сон. Раскольников