rk000000264

и начинаю Родьку поливать со всех сторон, выхо- лащивая своё и так слабенькое холодное камен- ное покаяние. 10 сентября, чут ь позже. Сейчас обратил внимание, что в букву «ѣ» вмонтирован крестик, и сколько ятей встречается в тексте, столько и кре- стиков рассыпано по нему. Невольно вспоминает- ся Сонечкина молитва: «Огради мя, Господи, си- лою Честнаго и Животворящаго Твоего Креста и сохрани мя от всякаго зла». Читаю страницу и на каждую букву «ять» прерываю себя молитвосло- вием: «Огради мя, Господи, огради...» Эх, Фёдор Михайлович, каково-то тебе при- шлось, когда скончалась в неисцельном жару твоя Сонечка, твоя любимица, твоя доченька. И про- жила она всего-то меныне трёх месяцев. Как ро- дилась в Женеве, так там же и отошла ко Господу, пополнив число Ангелов. А случилось это спустя два года после выхода Преступленія и Наказанія. Всё это я вычитал в комментариях, в чёрно-се- ребряном томе с римской цифрой VII. Долго не обращал на них внимания, а тут начал просма- тривать — и не мог оторваться. Например, выяс- нилось, что Фёдор Михайлович имеет в виду не Калинкин, как я писал раньше, а Кукушкин мост. В конце тома приложены карты, на которых обо- значены все маршруты хождений Роди. Кстати, сам роман заканчивается на пятьсот двадцать де- вятой странице, а комментарии занимают ещё че- тыреста шестьдесят страниц! Второй роман почти. 11 сентября, полдень. Видно, мне суждено умереть в этом склепе от голода. Без еды человек