rk000000264

Сонечка, он же не ценит тебя, хотя и подчи- няется, например, с крестами. Мне видится, как я снимаю крестик, а ты опять надеваешь его на меня. Как хорошо, если б ты перепутала кресты и надела на меня Лизаветин или свой... 6 сентября. Всё-то лето я тут просидел в за- ключении. Но с пользой. Всего половина главы из Евангелия, и я чувствую себя с ней свободным. Однако осень на носу. Соединил я весну с осе- нью, май с сентябрём. А вот до октября не дотя- ну, это точняк. И всё же, Романыч (ты уж прости за фамильяр- ность, хотя «Родька» или «Родя» тоже панибратски звучит), иногда кажется, что ты не совсем пропа- щий человек. Вот что я вычитал у Фёдора Ми- хайловича. Ты говоришь Сонечке: «Я знаю тоже подобныхъ два креста, серебряный и образокъ. Я ихъ сбросилъ тогда старушонкѣ на грудь. Вотъ бы тѣ кстати теперь, право, тѣ бы мнѣ и надѣть...» Да-да, вот бы именно тѣ надеть тебе на шею, как вериги, как жернова. И в воду! Господи, прости! Что это такое я начинаю молоть?! Как будто все свои грехи опять хочу на Родьку повесить. Ох-ох-ох, грехи наши тяжкие (вот теперь и охать начал, а то всё только ахал да эхал). А может, мои Жертвы тоже носили крестики?! Вот бы их сейчас на меня повесить. Все шесть. Ноги бы подломились под их тяжестью, колени бы рассыпались в порошок. Когда Сонечка призывает тебя перекреститься, Родя, ты несколько раз возлагаешь на себя крест- ное знамение. А я стою рядом с тобой или перед