rk000000264

что я ещё никогда никого не любила. А ведь мне тридцать шесть. — Ничего, родная, ничего. Главное, мы встре- тились. Мне тридцать девять, и я тоже понял, что ты у меня первая. Первая любовь. Поздновато, но зато как дорого! Помню, бабка часто повторяла: дорого яичко к Христову дню. Вот у нас такой день настал как будто. Один на двоих. «У меня пересыхают губы при одной лишь мысли о тебе...» — глухо, дрожащим грудным го- лосом, глотая слёзы, вырывает Соня строчку из какого-то романса. — У меня, правда, при мысли о тебе почему-то всегда слёзы на глаза наворачиваются,— обрыва- ет она свою песню.— И так хорошо, что у нас всё взаимно. Мне даже страшно подумать, что ты мог остаться равнодушен ко мне. Вот теперь всё. Совсем всё. VIII Они долго лежат молча, слившись в единое тело. Он легко расплетает толстую светлую косу, запускает ласковые пальцы в волосы Сони осто- рожно, словно и там, на голове, боится наткнуть- ся на шрамы, и изредка шепчет: «Родная моя, ты не виновата, любовь моя, ты не виновна...» Обращает внимание на редкую седину. Тон- кие серебристые ниточки почти не выделяют- ся среди золотистых и светлых. Что, спрашивает она, седые волосы? Он молча, еле заметно кива- ет. Покажи, требует она. Он подносит к её глазам °Дин вьющийся волосок. Она мягко вырывает его