Ѳ. И. БУСЛАЕВЪ. 81 ности можно судить объ усиѣхѣ научнаго объясненія старины и на- родности, гдѣ сошлись у одной дѣли разнообразныя изслѣдованія, приведшія къ неожиданнымъ и любопытнымъ результатамъ. Это— изученіе народнаго эпоса, въ его различныхъ вѣтвяхъ и ступеняхъ. Предметъ изученія было народное творчество, въ создапілхъ ко- тораго ожидали найти отголосокъ отдаленнѣйшей старины, сбере- женной народною намятью до нашего времени, услѣдить формацію народнаго характера, выраженіе народнаго идеала, воплощепнаго въ образахъ эпическихъ богатыреи. При нынѣшнемъ состояніи историко- филологическаго знанія, вопросъ пересталъ уже казаться столь про- стымъ, какъ считали прежде; его нельзя было обойти реторикой. Чтобы объяснить созданія народнаго творчества, требовались всѣ средства историко-филологической науки: нужно было историчесхи возстановить неріодъ, въ который должно быть помѣщено содержа- ніе народнаго эпоса, опредѣлить источники испособы народнаго по- этическаго творчества, складъ миѳическихъ и бытовыхъ представле- ній, судьбу эпической пѣсни отъ ея зарожденія до поздпѣйшей эпохи народной жизни. Такимъ образомъ начался пересмотръ старыхъ источниковъ, и еще болѣе раскрытіе новыхъ, указавшихъ цѣлую, прежде едва подозрѣваемую литературу нашихъ среднихъ вѣковъ; начались изслѣдованія сравнительно-филологическія, которыя впервые каучно проникали въ древнѣйшія эпохи языка и быта, и давали богатыя указанія о свойствахъ первобытныхъ поэтическихъ представ- леній; предприняты были изысканія миѳологическія; археологія долж- на была разъяснить черты матеріальнаго быта, формы котораго явля- ются въ древней поэзіи,- наконецъ, явилась новая теорія народнаго эпоса. Мы видѣли выше, какъ неумѣдо приступала наша старая „наука1*, даже у лучшихъ ея представителей двадцатыхъ и тридцатыхъ го- довъ, къ вопросу древней народной поэзіи; какъ даже въ сороковыхъ годахъ „наука“ еще не въ силахъ была справиться съ этимъ во- просомъ и доводьствовалась однимъ литературнымъ впечатлѣніемъ, не умѣя понять ни историческаго склада древняго эпоса, ни смысла его фантастическихъ созданій, ни особенностей формы. Теперь воз- никала для объясненія этой области цѣлая сложная наука, направ- ленная на объясненіе древнѣйшаго періода народныхъ представле- ній—въ бытѣ, религіи (миѳологіи), поэзіи. Накопецъ, давнишнее стремленіе къ уразумѣнію вопроса о народ- ной старинѣ нашло первую прочную опору въ нѣмецкой наукѣ. Это было въ пятндесятыхъ годахъ. Съ тѣхъ поръ новое изученіе чрез- вычайно расширилось и повело къ разнообразвымъ выводамъ лите- ратурнымъ, этнографическимъ и даже національпо-историческнмъ: и с т . э т н о г р. п. 6
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4