НАРОДНИЧЕСКАЯ БЕЛЛЕТРИСГИКА. 4 1 7 щество читаетъ романы изъ народнаго быта съ тЬмъ же вюьшнимь любопытствомъ, съ какимъ читаетъ оно ромапы Купера, имѣя только единственный критерій для провѣрки ихъ х удожественной нравды: общія психологическія основы и имя автора. Но въ послѣднемъ слу- чаѣ, оно имѣетъ то преимущество, что романы Купера или вообще воспроизведеніе жизни дикихъ можетъ быть провѣрено имъ нутемъ научныхъ данныхъ, собранныхъ путешественниками. А этого-то важ- наго условія русскій читатель лишенъ относительно жизни своихъ „младшихъ братьевъ*. „Ирипявъ же во вниманіе еще и то, что наблюденіе народа со стороны у насъ сопровождается разными побочными соображеніями— крѣпостническими, опекунскими, сантиментальными, спекуляторскими, патріотическими и проч., и проч., смотря по тому, съ какой стороны подходитъ извнѣ наблюдатель — у мыслящаго читателя певольно должпо зарождаться сомнѣніе въ правдѣ воспроизведенія народной жизни этими „сторонними наблюдателями“ . И это совершенно есте- ственно, потому что нѣтъ прочнаго критерія, нѣтъ данныхъ для оцЬнки, нѣтъ спеціально научной точки зрѣнія. Этотъ критерій могли бы дать мыслящему читателю или научныя изысканія въ сферѣ на- роднаго быта, или непосредственный народный художникъ, мірской общичный человѣкъ. Къ сожалѣнію, первыхъ у насъ до сего времени очень мало; второго мы не видѣли еще и, Богъ вѣсть, дождемся ли когда-нибудь“ (стр. 128— 129; ср. также стр. 151—155). Такимъ образомъ, дѣло ставится почти сверхъ обыкновеннаго человѣческаго разумѣнія — столь непостижимымъ представляется автору деревенскій міръ и въ частности актъ общаго передѣла. Нѣтъ сомнѣнія, что всякій „художникъ“ долженъ знать тотъ кругъ лсизни, который онъ берется изображать, и неужели общинный пе- редѣлъ есть такая многотрудная задача, которой художпикъ не мо- жетъ и постичь, если самъ не родился въ средѣ общины? Съ такимъ же правомъ и всякая другая область жизни могла бы потребовать своего спеціальнаго художника: чиновника имѣлъ бы право описы- вать только чиновникъ, сапожника—сапожникъ, офицера только офи- церъ и т. д., и литература въ концѣ концовъ превратилась бы въ рядъ цеховыхъ областей, взаимно недоступныхъ. Но, кажется, въ этомъ не предвидится надобности: бытовыя формы не такъ педо- ступны изученію, и въ нихъ движется одна и та же человѣческая природа. Требуется только знаніе и талантъ, — какъ требовались и всегда. ВСТ. ЭТНОГІ> I I . 2 7
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4