4 1 0 ГЛАВА XI I . водитъ различные примѣры этого воздѣйствія земледѣльческаго труда на народные нравы и нравственность. „Типическимъ лицомъ, въ которомъ наилучшимъ образомъ сосредоточена одна изъ самыхъ су- щественныхъ грунпъ характернѣйшихъ народныхъ свойствъ*, пред- ставляется автору извѣстный Илатонъ Каратаевъ, изображенный гр. Толстымъ въ „Войнѣ и Мирѣ“. „Откуда,—спрашиваетъ г. УсПенскій,— какъ не изъ самыхъ нѣдръ природы, отъ вѣковѣчнаго, непрестан- наго соприкосновенія съ ней, съ ея вѣчною лаской и вѣчною враж- дой, могли выработаться такія типичнѣйшія черты духа?.. Магь-при- рода, воспитывающая милліоны нашего народа, вырабатываетъ мил- ліоны такихъ типовъ, съ одними и тѣми же духовнымя свойствами. „Онъ—ч»стица“; „онъ самъ по себѣ ничто“; „онъ любовно живетъ со всѣмъ, съ чѣмъ сталкиваетъ жизнь“, и „ни на минуту не жа- лѣетъ, разлучаясь“ (какъ Платонъ Каратаевъ)... Такая частица мретъ массами на Шипкѣ, въ снѣгахъ Кавказа, въ пескахъ Средней Азіи... Все можетъ сдѣлать ІІлатонъ: яРозьми и свяжи“ , „возьми и раз- вяжи“, язастрѣли“ , яосвободи“, ябей“, вбей сильнѣй“ или яспасай“ , „бросайся въ воду, въ огонь для спасенія погибающаго!“—словомъ все, чтб даетъ жизнь, все принимается, потому что ничто не имѣетъ отдѣльнаго смысла, ни я, ни то, что дала жизнь... Въ Крымскую войну такихъ ІІлатоновъ умирало безъ слѣда, безъ жалобы—тысячи, десятки тысячъ; 20 тысячъ ихъ легло на Зеленыхъ горахъ въ одинъ день... Сотни тысячъ ихъ умираетъ ежегодно по всей Россіи—без- молвно, безропотно, какъ трава, и сотнн тысячъ, также какъ трава родится... Все это черты чисто наіии. родныя, росеійскія—черты той страпы, гдѣ десяткн милліоновъ ежедневно слушаютъ мать-природу, въ которой, какъ и въ нихъ, нѣтъ исключительной любви, нѣтъ смысла въ отдѣльномъ существованіи камня, дерева, ручья... Это все—наше, но это не все“ (стр. 151— 152). Не все потому, что есть противоположный типъ— „хищникъ*... яРазвѣ это не нашъ типъ? Развѣ не „ничтожество“, сознаваемое Платономъ, воспитало его, развило, раекормило, раздуло его страсть къ произволу, къ „ндраву*, до послѣднихъ размѣровъ?*—Наконецъ, авторъ прибавляетъ третій типъ, существовавшій въ старину и кото* раго онъ теперь не видитъ, янародную интеллигенцію“, которая указывала Илатону яправду“. Это — люди старинной церкви и ста- ринной школы (съ часословомъ и ястрогостью*). Не будемъ говорить о прекрасныхъ, по истннѣ художественныхъ изображеніяхъ частностей и о цѣлой картинѣ этой связи съ „зем- лей", владычества природы пааъ земледѣльческимъ трудомъ, о тон- кихъ объясненіяхъ народной психологіи, — все это давно оцѣнено читателями и критикой и составляетъ нривлекательную особенность
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4