„ о с н о в ы н а р о д н и ч е с тПа'''. 39Т автора, является „самостоятельной силой“, хотя малыхъ размѣронъ, и „сила ея растетъ не по днямъ, а по часамъ“. Читатель ожидаетъ, что такъ какъ „сближеніе" уже началось, то интеллигенція что-нибудь сдѣлала. Ничуть не бывало. Такъ какъ у автора видимо напередъ рѣшено, что винтеллигенція“ отъ народа оторвана, а „народничество“ имѣетъ привилегію знать народъ,— т е онъ и забылъ уже объ этой уступкѣ. Интеллигенція ничего не знаетъ о народѣ. „Многимъ изъ насъ крестьянинъ представляется какимъ-то дикаремъ“; на слѣдующей страницѣ: „полнѣйіиее незнаніе интелли- генціи (интеллигенціею?) умственвыхъ и нравственныхъ качествъ своего варода“. Далѣе: „состоя на службѣ у государства, интелли- генція привыкла не обращать вниманія на мнѣвія варода... Эта при- вычка превратилась въ убѣжденіе, что народъ имѣетъ только пред- разсудки... Заимствуя свои идеалы отъ европейцевъ... интеллигенція врезираетъ народъ“, и т. д., все это сбито въ одну кучу. Затѣмъ слѣдуетъ и поученіе. „Въ качествѣ независимой силы (?!) русской жизни, не владѣющей вмѣстѣ съ тѣмъ срсдствами принужденія, ив- теллигенція, по необходвмости, должна бросить прежнія привычки и заняться изученіемъ народа“. Такъ говорится на стр. 276, а н а стр. 277 разсказывается примѣръ „насилія" интеллигенціи надъ на- родомъ—извѣстная исторія съ мѣрами противъ дифтерита въ полтав- ской губерніи, гдѣ, враво, не знаешь, о чемъ жалѣть: о „насиліи*, или о народвой глувости, вотому что дифтеритъ, сколько помнится, свирѣпствовалъ тамъ ужасно. Авторъ могъ бы прибавить друПе при- мѣры такихъ насилій—во время ветлянской эпидеміи, потомъ въ ка- рантинахъ, гдѣ въ нарушающихъ карантинныя правила даже стрѣ- ляютъ, и т. п. Другую обиду народу отъ ивтеллигевціи авторъ на- шелъ въ газетныхъ извѣстіяхъ о безобразныхъ случаяхъ сожженія „колдуновъ“. Авторъ говоритъ, что только благодаря смѣлости о. Бел- люстина, эта сторона народвой жизни была нѣсколько разъяснена, а именно, онъ объяснилъ, что колдуны очень часто похожи просто на отравителей, и, вагоняя страхъ своими „чарами“, они эксплуати- руютъ народъ. „Вздумай кростьяве жаловаться,— говоритъ авторъ,- - интеллигенція только обхохочетъ (?) ихъ и станетъ доказыватъ, что никакого колдовства не можетъ быть. Ну, и что же остается дѣлать крестьянамъ?“ Стало быть, съ „народвической* точки зрѣнія, колдовство можетъ быть, и крестьянамъ надо предоставить жечь колдуновъ. Съ точки зрѣнія здраваго смысла, которой держится „интеллигенція“, надо объяснить народу, что колдовство есть вздоръ, а отравлевіе есть отравлевіе, и что ва такой случай есть заковы, и что судъ не по- хвалитъ отраввтеля, & также не похвалитъ и тѣхъ, кто берется самъ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4