396 ГЛАПА XI I . людей, которал оказала русской жизни ы русскому пароду по-истинѣ безсмертныя услуги, въ глазахъ автора есть какая-то невѣжествен- ная и легкомысленная компанія, которую онъ считаетъ себя въ правѣ трактовать съ нескрываемымъ озлобленіемъ и презрѣніемъ. Вникая ближе, видишь, что подъ видомъ яинтеллигенціи“ онъ разумѣетъ что-то другое и что-то странное; онъ просто воюетъ иной разъ съ какимъ-нибудь газетнымъ противникомъ, съ какимъ-нибудь частнымъ, не нравящимся ему мнѣніемъ,—и въ роли спеціальнаго предетави- теля яко-бы народной мысли, свой полемическій азартъ переноситъ съ своего нротивника на цѣлую русскую литературу, на все образо- ванное общество! Сколько здѣсь правды и логики, говорить нечего. Оъ другой стороны, если подъ „интеллнгенціей“ понимать всю маесу общества, то въ ней встрѣчается, конечно, множество людей полу- образовапныхъ, или мало развитыхъ и съ совсѣмъ дикими поня- тіями,—но нельзя же добросовѣстно говорить, что понятія подобныхъ людей и есть нонятія ,интеллигенціи“ . Это смѣшеніе части съ цѣлымъ, отребья изпѣстпаго класса съ цѣлымъ классомъ, Пушкнна съ Тряпичкинымъ,—пеприлично въ изслѣ- дованіи серьезнаго предмета и мало добросовѣстно въ такое время, когда обскуранты стремятся подорвать благотворное вліяніе нашего литературнаго наслѣдія; или это просто глубокое непониманіе авто- ромь собственныхъ рѣчей. По мнѣпію автора (стр. 270), ,рознь между интеллигенціей и народомъ сдужитъ характерной чертой русской жизни вотъ уже почти три столѣтія'1. Сколько можно яонять изъ историческаго изложенія автора, эта рознь начадась съ патріарха Никона, который изъялъ приходское духовенство изъ-подъ власти „міра“, откуда на- чалось постепенное паденіе авторитета духовенства въ народѣ. Если такъ, то по крайней мѣрѣ не слѣдовало сваливать вину „розни“ на совремеппое общество... Но далѣе, исторія свѣтской интеллигенціи ведется снова съ Петра Великаго. Ннтеллигенція стала тогда слугой власти, состоя и іъ дворянства и чиновничества; она оторвалась отъ народа, и въ его понятіяхъ отождеетвилась съ понятіемъ чего-то посторонняго, „нѣмецкаго*. Такъ продолжалось до освобожденія крестьянъ. которое „можно считать поворотнымъ пунктомъ къ сбли- жепію двухъ, разрозненныхъ исторіею, сплъ русекой земли“. Измѣ- нилось и положеніе интеллигенціи: „она понадобилась не только го- сударетву, которое и теперь осталось ея главнымъ потребителемъ, но и вообще русскому обществу* (т.-е. общество понадобилось обще- ству). Такнмъ образомъ, „интеллигенція нѣсколько эманципировалаеь отъ государства... общество етало быстро развиваться..., вмѣстѣ съ обществомъ развивается интеллигенція*... Интеллнгенція, по словамъ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4