3 8 6 ГЛАВА X I I . лучаемъ только самыя элементарныя нредставленія и ребяческія суевѣрія ‘), „подъ защитой ненроходимаго невѣжества“. И когда въ этотъ „хламъ“ проникаетъ лучъ знанія, мы, „не стѣсняемые ни традиціей, ии установившимися взглядами, ни давленіемъ авторите- товъ“, получаемъ возможность работать по всѣмъ нааравленіямъ,— но работать только головой. „Этимъ и объясняется характерная осо- бенность первыхъ экскурсій нашей нарождавшейся интеллигенціи въ область мышленія и знанія, съ отчаянными скачками, съ безно- щадпымъ отрицаиіемъ, съ широкими порывами безъ соотвѣтствую- іцихъ результатовъ'4—Авторъ почувствовалъ, затѣмъ, что ему могутъ сдѣлать очень вѣское возраженіе, и устраняетъ его. яНамъ могутъ указать,— говоритъ онъ,— какъ и указываютъ нерѣдко, на освобож- деніе крестьянъ, на суцебныя и другія реформы, въ которыхъ интел- лигенція принимала активное участіе, наконецъ, на то, что она же поставила въ широкой формѣ вопросъ о меныпемъ братѣ, объ его человѣческомъ достоинствѣ и человѣческихъ правахъ, и не мало изломала копій за общее благо и пр. Все это такъ, все это было. Но какіе мотивы руководили интеллигенціей въ этихъ случаяхъ? Были отдѣльныя личности, высоко стоявшія надъ современною имъ интеллигентпою массою, для которыхъ общее благо, меныпій братъ и т. п. составляли не абстрактное представленіе, а живой, прожи- гающій душу фактъ. Эти люди дѣйствительно приносили себя на алтарь правды въ силу органической потребности. Но не то дви- гало массу интеллигентную. Она, ножалуй, тоже волновалась; но это волненіе было чисто юмвное*. , Авторъ ссылается на то, какъ часто въ интеллигентномъ человѣкѣ замираютъ „головпыя“ стремленія при встрѣчѣ съ дѣйствительной жичпью, какъ онъ становится равноду- шенъ къ несчастному люду, самъ дѣлается эксплуататоромъ. „Спра- шивается,—мыслимы ли подобные факты, еслибы подъ громкими фразами, которыми мы бываемъ такъ щедры въ періодъ книжной жизни, скрывалась хоть капля настоящаго чувства, сердечнаго, а не головного?“ Наконецъ, перечисляя общественные классы. изъ которыхъ вы- ходитъ наша интеллигенція,—средніе и мелкіе помѣщики (крупныхъ почему то онъ желаетъ „оставить въ сторонѣ"), средніе чиновники (а крупные?), духовенство, купечество,—авторъ находитъ, что свой- ства этихъ классовъ—„мѣгцанство и крѣпостничество“. яЭти про- дукты болѣзненныхъ (?) процессовъ въ русской исторической жизнн“ именно и леглн въ основу нравственныхъ инстинктовъ нашей интеллигенціи и т. д. Все это можетъ и должна исцѣлить Ядеревня“. *) Котораип однако еще вь ббдывеі степени обдадаегь деревая.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4