РАЗЛАДЪ ВЪ ОБЩЕСТВЕННОМЪ И И Ѣ ПШ . 3 8 1 о томъ, что громадиое пространство нашего отечества создаетъ весьма различныя условія сельскаго быта, которыя пе легко сводятся подъ одну формулу и, напротивъ, представляютъ множество варіан- товъ,—чтобы быть достовѣрнымъ экспертомъ сельскихъ отношеній требовалось быть, кажется, гораздо болѣе вооруженнымъ въ дѣлѣ сельскаго хозяйства и политической экономіи, чѣмъ было большинство (если не всѣ) нашихъ набдюдателей народнаго быта, ставпіихъ по- томъ народниками. Человѣкъ, который не видитъ всего объема мно- госложнаго вопроса, въ евоихъ сужденіяхъ о немъ перѣдко бываетъ гораздо смѣлѣе тѣхъ, кому эта многосложнссть видима болѣе. Мы опасаемся, что нѣчто подобное было и здѣсь. Случалось, что наблю- датель, нерѣдко теперь соедипявшій въ себѣ повѣствователя и публициста, избравъ себѣ предметомъ разысканія какой-нибудь пунктъ или даже устроивъ тамъ свою резиденцію, пе только дѣлалъ изъ этого пункта общую мѣру сельскихъ отношеній (что было не- возможно), но забывалъ иногда о существованіи всего остального міра, кромѣ деревенскаго. Этотъ остальной міръ представлялся какъ бы совсѣмъ чуждымъ деревнѣ, всего чаще не нонимающимъ ни ея значенія, ни интересовъ, и мѣшающимъ ея благодушному существо- ванію. Понятно. что это забвеніе горизонта и перспективы не помо- гало правильности очертаній въ картинѣ. Дошло до страннаго зло- употребленія словами: „мужицкое царство1*, какъ мноПе пазываютъ Россію, или „деревня14,—какъ будто болыпій процентъ крестьянскаго населенія освобождалъ Россію отъ тѣхъ необходимостей, какія су- ществуютъ во всякомъ и не-мужицкомъ ц арствѣ— тѣхъ же тратъ на администрацію и войско, тѣхъ же заботъ о просвѣщевіи, стрем- леній къ улучшенію гражданскаго строя и нравовъ, тѣхъ же поры- вовъ ея талантливѣйшихъ и образованнѣйшихъ людей къ общече- ловѣческимъ идеаламъ. Наконецъ, на вопросѣ о деревнѣ отразилось то броженіе мнѣній, какимъ вообще наполнено было то время. Напомнимъ нѣкоторыя подробности. Если въ прогрессивномъ движеніи литературы и обще- ства въ эпоху освобожденія высказались развившіяся традиціи соро- ковыхъ годовъ, то сказались тогда же и преданія яМосквитянина“ , даже яМаяка“. Съ такимъ характеромъ явился журналъ Достоев- скаго, яВремя“-„Эпоха“ , съ мистической проповѣдью о „почвѣ“, съ войпой противъ подчиненія европейскому яложпому“ просвѣщепію,— идеями, давно извѣстными по старому славянофилт.ству и „Москви- тянину“. Полемика велась ве столько доказательствами, сколько тем- ными теоріями о западномъ и русскомъ человѣкѣ, и язвительными словами: тогда изобрѣтенъ былъ „кнутикъ европейскаго либерализма“, „стертый пятиалтывный* (послѣдпій должевъ былъ озвачать без-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4