28 ГЛАВА 1. „Мы знаемъ изъ исторіи,—говоритъ онъ,—что теперешнія наши понятія, убѣжден ія ,—словомъ, та нравственная духовная атмосфера, въ которой жіг- ветъ современный человѣкъ, образовалась и сложилась постепенно и есть результатъ прошедшаго. Чѣмъ жплъ человѣкъ, какимъ вліяніемъ опредѣлялась жизнь дѣлыхъ народовъ, когда этой нравственной атмосферы ещ е не было, а была только одна темная, неразвптая и несознаваемая способность создать ее? Очевндно, они жнли, пхъ жизнь могла опредѣлиться только внѣшней, пхъ окружавшей природой. Общественныя отношенія—если онп на этой степени развитія могутъ быть названы общественными—были совершенно не опредѣ- лены, не устроены, а потому, во сколько они завнсятъ отъ воли человѣка, со- вершенно случайно илн исключительно опредѣлялнсь непосредственными тре- бованіямп внѣшней природы. „Итакъ, преж де понятій, прежде обычаевъ — нервой формы правилыіыхъ общественныхъ и житейскихъ отношеній,—нераздѣльно п исключительно пре- обладалъ непосредственный, грубый фактъ, вов сей аіучайностп илп внѣшней необходпмости: за нимъ ничего не было. Слѣпо покорялся ему первобытный человѣкъ. Онъ не научился ещ е обладать природой, прпспособляя ея непре- ложные законы и отправленія къ своимъ нуждамъ и требованіямъ; опъ еще не пытался подчинить случайность отпоіпеній съ подобнымп себѣ постояннымъ, опредѣленнымъ, общимъ правиламъ. Онъ еще не имѣлъ мысли, сознан ія . Т а - ковъ младенецъ. „Первымъ актомъ сознан ія , первымъ шагомъ къ возобладанію надъ слу- чайностью ц непосредственнымъ дѣйствіемъ внѣшнихъ законовъ, было явле- н іе , повпдимо.му, совершенно протпвоположное тому и другому, а пменно обоб- іценіе и случайности, и слѣпой внѣшней необходпмости, прнзнаніе ихъ дѣйствій за вѣчный, непреложный законъ. Казалось бы, этимъ ихъ господство было увѣковѣчено. Но , вглядываясь пристальнѣе, мы увидимъ въ этомъ обобщеніи, въ этомъ прпзнаніп дѣйствительиаго факта первое выраженіе потребности существовать подъ владычествомъ разумнаго закона , первую попытку высво- боднться изъ-нодъ власти слѣпого случая. „Здѣсь з ародышъ убѣжден ій п обычаевъ. Ихъ содержан іе — не отвлечен- иая мысль, не психологическая или отвлеченная истина, а непосредственныя отправленія и дѣйствія внѣшней природы или грубыя, случайныя явленія ещ е хаотической, первоначальной общественности1-' (стр. 58—59). На основаніи этого взгляда Кавелинъ выводитъ, что одна изъ главныхъ путеводныхъ нитей въ объясненіи стараго повѣрья и обы- чая есть ихъ прямой. буквальный смыслъ. Когда передъ историкомъ одна нестройная масса разновременныхъ и разнохарактерныхъ фак- товъ, безъ всякихъ извѣстій и данныхъ объ ихъ возникновеніи. про- стое буквальное толкованіе часто даетъ важныя указанія на явленія древнѣйшаго быта и ихъ послѣдовательное развитіе. „Цѣлый отжив- шій и давно исчезнувшій міръ, съ его понятіями и историческимъ значеніемъ иногда вдругъ оживаетъ въ яркихъ краскахъ отъ одного устраненія переноснаго значенія двтхъ-трехъ старинныхъ обычаевъ, которое вкладывали въ нихъ изслѣдователи, и отъ возвращенія имъ ихъ буквальнаго, непосредственнаго, прямого смысла". Авторъ нри- водитъ примѣры изъ древнѣйшаго римскаго права. Такъ, кредиторъ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4