ВЗГЛЯДЫ ДОБРОЛЮБОВА . 3 6 3 летристика на народныя темы уже съ этого времени начала подвер- гаться упреку въ недостаткѣ художественности, а иногда и упреку въ недостаткѣ деликатнаго отношенія къ народу. Дѣйствительно, за немногими исключеніями, она не могла похвалиться изяществомъ обработки. Причины этому были разныя: главною было—что роеіае пазсипіиг; но другая причипа лежала въ самыхъ условіяхъ новой повѣсти. Происходилъ извѣстный переворотъ въ самомъ складѣ этого литературнаго рода. Онъ видимо перерождался: онъ захватывалъ все новый матеріалъ; сама народная жизнь, которая была его предме- томъ, нотеряла устойчивость и мѣнялась на глазахъ наблюдателя такъ, какъ передъ тѣмъ не мѣнялась цѣлую сотню лѣтъ. Не яви- лось первостепеннаго таланта, который схватилъ бы характеръ эпохи, и пришлось медленно, разрозненпыми усиліями создавать новую форму. Цѣлую художественную картину, — какія затѣвали прежніе повѣствователи (при помощи „литературной вндумки"),— смѣняетъ часто миніатюра, очеркъ, наконецъ, просто фотографія, а иногда и легкая каррикатура; художествеяный замыселъ чередуется съ этно- графіей или публицистикой. Не останавливаясь на всѣхъ перекрестныхъ столкновеніяхъ взгля- довъ, какими исполнена была литература конца пятидесятыхъ и начала шестидесятыхъ годовъ, для характеристики положенія лите- ратуры о народѣ исторически важно указать въ особенности взгляды Добролюбова. Немного было писатедей, болѣе страетно преданныхъ дѣлу преобразованія—одному изъ величайшихъ дѣлъ во внутренней исторіи руескаго народа, дѣлу, обѣіцавшему впервые установить его гражданское бытіе. Въ этомъ вопросѣ у Добролюбова не было коле- баній: веякимъ недоумѣніямъ о томъ, какъ можетъ сложиться въ будущемъ судьба народа, слишкомъ подавленнаго старой исторіей, не приготовленнаго къ гражданской жизни, невѣжественнаго и т. д., онъ противополагалъ глубокую увѣренность, что въ народѣ найдется достаточный запасъ ума и нравственной еилы, чтобы съ доетоин- ствомъ занять свое новое положеніе,—лишь бы данъ былъ просторъ этимъ силамъ. Его упрекали, даже безповоротно обвиняли за рѣз- кость его мнѣній и приговоровъ, неуваженіе къ авторитетамъ; но теперь, на разстояніи нѣсколькихъ десятковъ лѣтъ, веякому бечпри- страстному человѣку не трудно видѣть, что источникомъ его желчпой страстности быдо именно и тодько то, что въ обществѣ и литера- турѣ онъ видѣдъ мало силъ и явлепій, которыя отвѣчали бы поло- женію. Здѣсь и овладѣвало имъ то ,отрицательпое направденіе1, которое считали его единетвенной чертой; его мнѣнія и сочувствія были совершенно подожитедьны вездѣ, гдѣ шла рѣчь о защитѣ нрав- ственнаго права и достоинства народа.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4