3 6 0 ГЛАВА XI. димымъ дѣломъ, нужнымъ для общества. Новая критика бывала до- вольно равнодушна къ произведеніямъ, достоинство которыхъ ваклю- чалось во внѣшней виртуозности исполненія, и отдавала свое сочувствіе особепно тѣмъ, гдѣ пробиаалась жизненная правда. Всего больше она, нонечно, пробивалась у сильныхъ талантовъ. Добролюбовъ съ величайшимъ увлеченіемь изучалъ выходившія тогда прокзведенія Тургенева, Островскаго, Гончарова, Достоевскаго, Марка Вовчка. Имъ посвящалъ онъ цѣлые трактаты, въ которые вкладывалъ свою душу, объясняя ихъ достоинства и тѣ общеетвенныя явленія, какія пиеатель провидѣлъ въ своемъ художествепномъ откровеніи. Но Добролюбовъ былъ равнодушенъ или даже относился враждебно къ той литературѣ, которая, въ первые годы послѣ Бѣлинскаго, напол- нялась безсодержательными повтореніями старыхъ сюжетовъ, притя- заніями на художественность по мелкимъ поводамъ, сантиментально подкрашенными разсказами изъ народнаго быта и т. п. Съ того перелома, который обозначался съ началомъ прошлаго царствованія, и въ самой художественной беллетристикѣ началось нѣчто новое. Возможность исторической и публицистической критики сопровождалась распространеніемъ такъ-называемой „обличительной литературы1*, въ томъ числѣ повѣсти и романа. Она была весьма различнаго качества: отъ произведеній крупнаго художественнаго и общественнаго достоинства она доходила до массы заурядныхъ повѣстушекъ, которыя обличалн иеправниковъ и становыхъ и уже скоро набили оскомипу. Но въ ряду этой литературы явились про- изведенія, которыя оставпли сильное впечатлѣніе: вспомнимъ яГу- бернекіе Очерки* Садтыкова, „Записки изъ Мертваго Дома“ Достоев- скаго, вБурсу“ Помяловскаго, „Откупное дѣло“ Елагина“, „Медвѣжій уголъ“ Мельникова и пр. Въ цѣломъ это былъ большой шагъ впе- редъ—и пе въ смыслѣ „искусства для искусства“: снла новой бел- летристики была въ томъ, что картины ея носили на себѣ свѣжую, несомнѣнную печать дѣйствительности и возбуждали мысль о ха- рактерѣ жизни, порождавшей такой складъ событій и явленій. Пред- шествующая литература намѣчала вопросы, теперь появлялось все больше и больше матеріала для ихъ критнки. Поворотъ къ новому очевиденъ былъ и въ изображеніяхъ народ- наго быта. Къ тому времепн, подъ вліяніемъ гуманныхъ сторонъ нроизведепій Гоголя, возраставшаго ожиданія освобожденія крестьянъ, пакоиецъ. соціалистичеекаго участія къ бѣдствующимъ классамъ, сложилось—въ лнтературѣ ,вападнической“ — то теплое отношеніе къ народу, изящнѣйшимъ выраженіемъ котораго были „Записки Охотника*. Выростало чувство общественной справедливостн къ без- правному классу. Высказать это чувство въ прямой формѣ было
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4