3 5 В ГЛАВА XI. его оригиналыюсть, расширять условныя рамки литературнаго рода; но съ другой стороны, быть можетъ, вслѣдствіе тѣхъ же условій, являлась и неровность, даже грубость работы, иной разъ и не- нолнота самаго пониманія наблюдаемой жизни. Тѣ или другія ука- занныя черты не трудно найти не только у второсгепенныхъ та- лантовъ, но даже у такихъ крупныхъ писателей, какъ Островскій или ІІисемскій. Островскій послѣ перваго главнаго своего произве- денія: вСвои люди сочтемся" *),—комедіи первостепеннаго достонн- ства, исполненной глубокаго пониманія изображаемой жизни, позднѣе впадалъ иногда въ сантиментальность, вслѣдствіе которой славянофнлы одно время сочли его своимъ человѣкомъ; Аполлонъ Григорьевъ видѣлъ въ ѳго произведеніяхъ ,новое слово“—въ смыслѣ той особой полу- слаиянофильской школы, которую представлялъ собою Григорьевъ (а впослѣдствіи съ нимъ вмѣстѣ Ѳ. Достоевскій, г. Страховъ, и вообще журналъ вВремя-Эпоха“). Писемскій прекрасно зналъ практическій бытъ, далъ нѣсколько замѣчательныхъ произведеній, но былъ очень неровенъ. Мельниковъ по преимуществу былъ знатокъ провинціаль- наго народнаго быта. Человѣкъ, много видѣвшій, юркій, съ такъ на- зываемой сметкой — хотя безъ особенныхъ правильно сложевныхъ свѣдѣній—онъ нмѣлъ значительный беллетристнческій талантъ: его разсказы обратили на себя вниманіе именно этимъ рѣдко встрѣчаю- щимся знаніемъ народнаго быта въ его мельчайшихъ подробностяхъ, простой и вѣрной ихъ передачей, но ему не удалось возвыситься ни до настоящаго поэтическаго творчества, ни до твердо установив- шагося взгляда на угловія народной жизни. „Москвитянинъ®, какъ мы замѣтнли, былъ случайно пріютомъ этихъ писателей на первое время: ихъ могла нривлечь сюда наклонность „молодой редакціи® къ чему-то народному, хотя самъ издатель былъ именно одннъ изъ самыхъ усердныхъ служителей народности оффиціальной. Вскорѣ уже эти писатели покинули первое гнѣздо, и почти всѣ нерешли въ петербургскія изданія, совсѣмъ не похожія на „Москвитянинъ“ . Они примкнули къ тому движенію, главнымъ представителемъ котораго былъ тогда Тургеневъ, какъ авторъ яЗаписокъ Охотника“. Вкладъ, сдѣланный новой повѣстью нзъ народнаго быта (о ней собствепно мы говоримъ), былъ довольно значителенъ. Новые повѣ- ствоваіели затрогивали много вовыхъ сторонъ быта, какія до тѣхъ поръ нли совсѣмъ не находилн мѣста въ литературѣ, или не на- ходнли такого точнаго изображенія: старинная жизнь— до воспоми- напій о прошломъ вѣкѣ: купеческіе нравы; бытъ крестьянскій, рас- *) Е«у предшествовали въ посдѣдниіъ соро*овнп гоіахъ пебольшіе быювые очерки, составлявшіе пробу пера.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4