3 5 4 ГЛАВА X I . различныхъ школъ или партій находили взаимно болѣе или менѣе справедливую оцѣнку. Въ западномъ лагерѣ принимали (нѣсколько позднѣе) съ сочувствіемъ пронзведенія С. Т. Аксакова, считавшіяся дѣломъ слаиянофильскаго воззрѣнія; отдавали справедливость по- вѣстямъ г-жи Кохановской, стихотвореніямъ Ив. Аксакова. Противная партія, не весьма сочувствовавшая Тургеневу, признавала достоннства „Записокъ Охотника*. Современпое „народничество“ считаетъ себя именно новѣйшнмъ общественнымъ принципомъ, гордится собою какъ новоизобрѣтенной нанацеей, между тѣмъ первые источники новѣйшаго народолюбія мы несомнѣнно найдемъ въ движеніи сороковыхъ годовъ—одну сто- рону, либерально-освободительную, въ идеяхъ школы Гоголя и Бѣ- линскаго; другую, мистическо-сантиментальную,—въ славянофнльствѣ, до „хожденія въ народъ“ и переодѣванья въ народный костюмъ. Мысль окунуться въ народъ, подслушать тайны его внутренней жизни, собрать и освѣтить нлоды его поэтическаго творчества,—мысль, какъ мы видѣли, вообще распространявшаяся тогда въ инстинктивномъ чаяніи освобожденія крестьянъ,—возникала опять въ обѣихъ сторо- нахъ литературы, въ кругу ученыхъ нзслѣдователей и въ кругу сла- вянофиловъ, и у первыхъ съ такими же цѣнными результатами для ваучнаго объясненія, какъ у вторыхъ были цѣнны труды собира- тельскіе. Тотъ же интересъ внушилъ Тургеневу одинъ изъ самыхъ изящныхъ разсказовъ въ „Запискахъ Охотника“ ( яПѣвцы“). Въ дѣлѣ собиранія народныхъ пѣсенъ уже съ тридцатыхъ годовъ явился энергическій дѣятель въ лицѣ Петра Кирѣевскаго: онъ и началъ, пожалуй, хожденіе въ народъ, не въ томъ фатальномъ смыслѣ, какой получило это слово впослѣдствіи, но онъ дѣйствительно ходилъ въ народъ, самъ принялъ, какъ говорятъ, народную складку, и резуль- татомъ его нсканій въ средѣ народа было знаменитое собраніе пѣ- сенъ, которое г. Буслаевъ пазывалъ обще-національнымъ достояніемъ. Не менѣе Кирѣевскаго былъ „народникомъ“ Константипъ Аксаковъ. Искренній энтузіастъ, онъ не могъ оставаться простымъ теоретикомъ или резонеромъ на мистическо-консервативныя темы, какъ нѣкоторые изъ его собратій; онъ поэтизировалъ свои прннципы, нскалъ примѣ- пить ихъ къ исторіи прошедшаго, а также и къ настоящему. Са- мымъ характернымъ образчнкомъ его народничества была приведен- ная выше знаменнтая въ свое время статья: „Публика и народъ”, гдѣ ,публнка“ (ныньче сказали бы: винтеллигенція“) изображалась какъ протнвоположность народа, какъ чуждый всему существу его и паразитный элементъ. Подразумѣвалось, что „публика", если хо- четъ исправиться, должна слнться съ народомъ, — пока оставалось только нензвѣстно,Ікакъ это сдѣлать. Можно было предполагать, что
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4