24 ГЛАВА I . ритъ онъ,—что оба. далеко не были поняты“. „Ихъ невысказанная мысль осталась прекраснымъ, глубокомысленнымъ завѣщаніемъ для грядущихъ поколѣній; но современники, ихъ собратья по дѣлу, ви- дѣли одни писанныя слова... Кого увѣрите теперь, что предѣломъ ихъ историческихъ убѣжденій была подложность Несторовой лѣто- писи или славянство варяговъ? Въ глаза бросается, что ихъ навели на эти мысли другія, болѣе глубокгя и въ своемъ основаніи вѣрныя требованія отъ науки русской исторіи... Очень понятно, что удары, которые посынались на Каченовскаго и Венелина, должны были оглу- шить ихъ и отклонить ихъ дѣятельность и вниманіе въ другую сто- рону. Такъ и прошли они, не высказавшись ^). Соловьевъ, въ обширной біографіи Каченовскаго, наиисанной для юбилейнаго „Словаря профессоровъ моск. университета“ (1855), отно- сится къ Каченовскому съ такимъ же признаніемъ его заслугъ въ развитіи исторической критики. Не менѣе ихъ цѣнитъ эту заслугу ученый болѣе стараго поколѣнія: г. Рѣдкинъ замѣчаетъ въ автобіо- графіи, писанной для того же „Словаря“, что онъ слушалъ въ Москвѣ лекдіи русской исторіи яу перваго по мнѣнію Рѣдкина критика отечественной исторіи, Каченовскаго", и что „болѣе всѣхъ онъ обязанъ лекціямъ по русской исторіи Каченовскаго, въ отноше- ніи не столько самого содержанія, сколько ученыхь пріемовъ“ 2). Въ этихъ пріемахъ и былъ вопросъ. „Скептицизмъ“ Каченовскаго основанъ былъ на требованіи, чтобы бытовыя явленія и отдѣльныя событія, изображаемыя историками, отвѣчали общему характеру вѣка, т.-е. чтобы не подлежала сомнѣнію ихъ органическая связь съ основ- ными историческими данными мѣста, времепи и быта. И это требо- ваніе, поставленное категорически какъ первое правило, было дѣй- ствительно ново въ русской исторіографіи. Подобное понятіе о внут- реннемъ физіологическомъ развитіи народовъ Кавелинъ указываетъ и у Венелина. ’То и другое было несомнѣннымъ, хотя на первый разъ еще мало сознаваемымъ, отраженіемъ тогдашняго поворота въ европейской исторіографіи. Но въ тридцатыхъ годахъ въ нашихъ университетахъ, и въ Москвѣ особенно, явллются уже непосредствен* ные ученики и послѣдователи нѣмецкой исторической школы: ея ученія передаются уже не въ случайныхъ, отрывочныхъ отголоскахъ, а въ ихъ полномъ составѣ и въ систематическомъ порядкѣ фактовъ и доказательствъ. Соловьевъ и Кавелинъ, еще будучи слушателями ') Сочин. Кавелина, П, 408— 409. Писано вь 1847 году. Прибавимъ, что Вене- лину, крохѣ того. очень повредили такіе пос-тѣдователв, ьакъ Савельевъ-Ростиславичъ и Морошкинъ, о которыхъ нн прежде говорнлп. ’) Біогр. Словарь проф. моск. унив. П, стр. 380.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4