И ЗС Л Ѣ Д О В А П ІЯ ПО И С Т О Р ІИ . 323 характерныя черты стараго московскаго быта, а въ нослѣднее время нредпринялъ цѣльный обширный трудъ („Исторія русской жизни“ донынѣ два тома), съ цѣлью органическаго объясненія русской исторіи изъ свойствъ природы русской земли и коренпыхъ свойствъ народа. Въ новой исторіографіи всплылъ и старинпый вопросъ о порман- скомъ началѣ русской исторіи, и вызвалъ сначала своеобразпый взглядъ Костомарова (о литовскомъ проасхожденіи варяговъ), далѣе тенденціозныя „Разысканія“ Иловайскаго (главная мысль которыхъ ноддержнвается и Забѣлинымъ), опроверженія Погодина и Купика, и въ особенности изслѣдованія Гедеонова, собравшаго мпожество объ яснительнаго матеріала. Вопросъ, однако, остается нерѣшенпымъ. Важнѣе были труды, направленные н а объясненіе древнихъ полити- ческихъ и бытовыхъ формъ,—гдѣ должно назваті. имена Лешкова, Ив. Бѣляева, Чичерина, Хлѣбникова, Леонтовича, Никитскаго, В. Анто- новича, Ромаповича Славатинскаго, Владимірскаго-Буданова, Ключев- скаго (Боярская дума, 1882), особливо Сергѣевича („Вѣче и князь", 1867; „Лекціи и изслѣдованія“ , 1883; „Русскія юридическія древ- пости“, I, 1890), Загоскина. Е. А. Бѣлова и др. Размноженіе источниковъ, болѣе глубокія изслѣдованія бытовыя, значительно видоизмѣнили положеніе вопросовъ о характерѣ москов- скаго періода, о значеніи Петровской реформы и XVIII вѣка—вопро- совъ, которые е щ е до Карамзина и послѣ волновали ученыхъ исто- риковъ и дѣлили ихъ иа два враждебные лагеря. Для добросовѣст- ныхъ изслѣдователей Петровекая реформа утратила окопчательно тотъ характеръ внезапности, въ какомъ ее обыкновенно изображали прежде и который приводилъ за собою столько безалодныхъ сноровъ объ ея народности или непародности. Восемнадцатый вѣкъ, можно сказать, впервые открылся для изученія въ послѣднія двадцать пять лѣтъ; потребность знать свою исторію была такъ сильна, что устра- нила, наконецъ, значительную долю цензурныхъ пренятствій, которыя до тѣхъ поръ дѣлали изъ собственной исторіи народа и общества канцелярскую тайну. Въ началѣ прошлаго царствованія, одно время, открыта была для ученыхъ и любителей возможность работать въ государственномъ архивѣ, и въ литерарурѣ проглянула исполненная интереса старина. Загѣмъ открылись частные архивы, и въ истори- ческихъ журналахъ полился нотокъ старыхъ и новыхъ мемуаровъ, переписки, документовъ. анеклотовъ и т. п.; что еще недавно пере- давалось только изтстными преданіями. на средвевѣковой манеръ, начинало входить въ исторію. Правда. обществу все еще приходи- лось узнавать свою исторію слишкомъ далекимъ заднимъ числомъ,— но недавно и того не было, и проникавшее теперь въ литературу 21*
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4