22 ГЛАВА 1. филами шло въ этомъ пунктѣ также очень не далеко; ему былъ со- вершенно чуждъ славянофильскій мистицизмъ; точно также онъ ни мало не желалъ скорѣйшей погибели европейскаго нросвѣщенія, но имъ овладѣла мысль о томъ, что соціальная европейская борьба вслѣдствіе исконныхъ исторнческихъ условій безъисходна, что она представляетъ только смѣну тиранній, между тѣмъ какъ русскій на- родъ представляетъ неизвѣстное Европѣ зрѣлище громаднаго об- щинно-земледѣльческаго населенія, составляющаго огромный нро- центъ всей народной массы и долженствующаго въ концѣ кон- цовъ создагь новый типъ общественно-политическаго строя, который разрѣшитъ сфинксову задачу современной борьбы. Въ этомъ состояло зерно его теоріи о „мужицкомъ царствѣ“, о которомъ онъ любилъ говорить и спорить въ нослѣдніе годы жизни, находя въ этой теоріи отвѣтъ своему идеалистическому представленію о разумномъ обще- ственномъ строѣ русскаго народа въ условіяхъ его характера, его нрироды и территоріи. Защита теоріи, конечно, очень осложнялась всякими неудобными сосѣдствами—какъ старинная проповѣдь о гніеніи запада, или какъ нозѣйшая проповѣдь о вредѣ язападной“ науки и о пользѣ восточнаго невѣжества... Но право науки никогда не подлежало для Кавелина сомнѣнію, и въ томъ идеальномъ, точно сказочномъ „мужицкомъ царствѣ14эта наука была бы только ближе къ массамъ и не служила только роскошью избранныхъ классовъ... Исто- рическій интересъ Кавелина былъ по преимуществу направленъ на это развитіе государственности, изъ всѣхъ славянъ созданной однимъ только русскимъ племенемъ; понятно, что его не удовлетворялъ Ка- рамзинъ,—но его не удовлетворялъ также Соловьевъ; Костомарову онъ сочувствовалъ еще менѣе. Но признавая заслуги московской Россіи въ окончательномъ утвержденіи государства, Кавелинъ считалъ про- шедшее прошедшимъ... По мнѣнію Кавелина, отечество его должно ( было идти впередъ, а не назадъ; въ образованіи онъ видѣлъ его насущную потребность; въ возрастающихъ поколѣніяхъ онъ видѣлъ дѣтей евоего народа и жаждалъ, чтобы образованные люди своимъ знаніемъ ішш на помощь иароду, который, проживши тяжелые вѣка рабства, нуждается въ этой помощи, — но къ знанію должно было присоединиться нравственное чувство, честное отношеніе къ жизни. Этотъ народъ, благу котораго онъ былъ такъ преданъ и такъ много служнлъ, не былъ въ его глаьахъ ни фетишемъ, требующимъ покло- ненія, ни идеадомъ, которымъ можно обманываться и — обманывать другихъ: какъ человѣкъ, знавшій народъ не только изъ кабинета, Кавелинъ не скрывалъ отъ себя недостатковъ этого народа, особенно недостатковъ культуры,—но изъ-за нихъ видѣлъ, однако, лучшія сто- роны русской народной природы, и этимъ-то сторонамъ онъ желалъ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4