II . в. ягичъ. 2 8 5 рыми вообще необыкновенно богатъ иочтенный издатель русской народной литературы ’)• Камень-алатырь упоминается два раза въ стихѣ о „Голубиной книгѣ“: разъ, для ближайшаго обозначенія мѣстности, гдѣ унала на землю сама Голубиная книга, а въ другой разъ въ вопросѣ: какой камепь всѣмъ камнямъ мать? Въ первомъ случаѣ мы должны помѣстить камень-алатырь на горѣ Ѳаворѣ, гдѣ находится также черепъ Адама и крестъ Хригта: сюда упала съ неба „Голубиная книга“. Дѣло въ томъ, что, по анокрифическимъ сказаніямъ, чрезвычайно распространеннымъ во всемъ православномъ славянствѣ, а также и по вѣрованію всей христіанской церкви, мо- гила Адама обыкновенно соединяется съ мѣстомъ крестной смерти Христа, такъ что подъ крестомъ предполагается и изображается глава Адамова. Въ стихѣ смѣшана только Голгоѳа съ горою Ѳаво- ромъ, которая играетъ роль въ „Вопросахъ I. Богослова", послужии- шихъ основаніемъ „Голубиной книги“. Такимъ образомъ камень- алатырь есть прежде всего тотъ камень, ШЪовІгоІоп, который еще въ яХожденіи“ игумена Даніила, XII вѣка, изображается какъ осно- ваніе креста Спасителя и мѣсто погребенія Адама. Затѣмъ, По стиху, камень-алатырь есть мать всѣмъ камнямъ по двумъ причинамъ: во- первыхъ, „на бѣломъ латырѣ на камени бесѣдовалъ да опочивъ держалъ самъ Исусъ Христосъ, царь небесный, съ двунадесяти со аностоламъ“; во-вторыхъ, „снодъ камешка сподъ бѣлаго латыря протекли рѣки, рѣки быстрыя по всей землѣ, по всей вселенной, всему міру на исцѣленіе, всему міру на пропитаніе". Все это принадлежитъ къ области средневѣковой христіанской миѳологіи, вЪ частности къ палестинской легендѣ; очевидно, что здѣсь и должно искать разъясненія нашего преданія. „Кь сожа- лѣнію,—говоритъ г. Ягичъ,—мноПе русскіе археологи до сихъ поръ показывали гораздо больше предпочтенія тому,что лежитъдалеко въ сто- ронѣ, чѣмъ тому, что прежде всего представляется научному наблю- денію. Такъ случилось и съ камнемъ-алатыремъ. Не обращая вни- манія на обильныя христіанско-миѳологическія подробности, какими окруженъ камень-алатырь русской народной поэзіи, русскіе ученые искали въ своихъ изслѣдованіяхъ только лишеннаго всякой реальной формы „свѣта“ и „солнца“, какъ будто этимъ что-нибудь пріобрѣ- талось! Но пусть постараются сначала объяснить себѣ то, что стоитъ ближе; потому что лишь тогда, когда будутъ должнымъ образомъ сняты верхніе, новѣйшіе слои, яснѣе выступитъ то національно ми- ѳологическое, чтб, быть можетъ, и дѣйствительно окажется гдѣ-либо ') Въ такоаъ же род і ■ толюванія Афанасьева, Поэт. воззрінія Славяпъ на прнроду, П, 142—М9, 548; ІП, 800 —801; Гильферіивга, въ ,В іс т н . Евр.“ 1868, и . 9 , стр. 212, и друг.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4