А . Н . В Е С Е Л О В С К ІЙ . 277 останавливается еще на цѣломъ рядѣ вопросовъ, выходяіцихъ соб- ствено изъ круга духовныхъ стиховъ и относящихся къ цѣлому составу средневѣкового народнаго міровоззрѣнія. Таковы, наиримѣръ, дуалистическія новѣрья о сотвореніи міра, которыхъ онъ касался въ своей нервой большой кпигѣ о народныхъ книжпыхъ сказаніяхъ. ІІѢкогда, и еще недавно преданія о твореніи міра двумя силами, доброй и злой, считались ископными славянскими; Аѳанасьевъ, а за нимъ и друПе, давали имъ надлежащее миѳологическое истолкованіе; самь г. Веселовскій принисывалъ имъ богомильское нроисхожденіе; теперь онъ, параллельно съ Юліемъ Крономъ (изслѣдовавшимъ этотъ вопросъ по поводу космогоническаго миѳа Калевалы) нриходилъ къ мысли объ участіи въ славянскомъ дуалистическомъ миѳѣ восточно- финскаго или урало-алтайскаго преданія. Онъ пересматриваетъ те- нерь массу преданій, повторяющихся у нашихъ сѣверныхъ финно- тюркскихъ инородцевъ и даже азіатскихъ тюрковъ н а Алтаѣ: всѣ онѣ сосредоточиваются на одной общей темѣ о твореніи міра двумя разными силами, Богомъ и дьяволомъ, добрымъ и злымъ духомъ, и очевидно находятся въ какой-то не легко опредѣлимой, но несо- мнѣнной связи съ древними богомильскими сказаніями у южныхъ славянъ, съ галицкой колядкой о міротвореніи и съ иными обломками этого миѳа, иногда потерявшими даже первоначальную дуалистиче- скую подкладку. Если припомнить, что славянское богомильство имѣло свое продолженіе въ дуалистическихъ сектахъ сѣверной Италіи и южной Франціи, у катаровъ и альбигойцевъ, то миѳъ раскиды- вается на громадную область, отъ Алтая и до южной Франціи. Относительно связи сказаній богомильскихъ съ преданіями нашихъ сѣверо-восточныхъ инородцевъ, г. Веселовскій дѣлаетъ такое пред- положеніе: яВсѣ эти преданія, записанныя среди инородческихъ элементовъ русскаго населенія, оказываются сходными, нерѣдко бук- вально, съ разсказами русскими и болгарскими и съ старой повѣстью о мірозданіи, распространенной въ рукописяхъ и популярной среди пашихъ раскольниковъ. Раскольничья колонизація могла занести ее на окраины русской земли, гдѣ она могла быть перенята и усвоена инородцами; но возможно и другое предположеніе, уже ранѣе намѣ- ченное нами: что, напр., черемисская, мордовская и т. д. и южно- славянская легенды принадлежали первично одной и той же полосѣ развитія и религіознаго міросозерцанія; богомилы лишь внесли въ кругъ своихъ дуалистическихъ миѳовъ, можетъ быть, не славянское преданіе, отвѣчавшее ихъ цѣлямъ, а черемисы и алтайцы получили обратно свой старый космогоническій миѳъ въ освѣщеніи христіан- ской ереси и апокрифовъ“ (стр. 32). — Въ другомъ изслѣдовапіи авторъ говоритъ о „Безразличныхъ и обоюдныхъ въ житіи Василія
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4