268 ГЛАВА IX . вала богатый матеріалъ для суевѣрія, заговоровъ, гаданій и т. н. Повѣсть о подвижничествѣ хрнстіанскихъ просвѣтителей обращалась, въ фантазіи европейскихъ днкарей, въ героическую сагу, святые ста- новились героями и полубогами. Такимъ образомъ, долженъ былъ создаться дѣлый новый міръ фантастическихъ образовъ, въ которомъ христіанство участвовало лишь матеріалами, именами, а содержаніе и самая постройка выходили языческія. Такого рода создапіе ничуть ве нрехнолагаетъ, что на почвѣ, гдѣ оно произошло, было предва- рительноѳ сильное разоитіе миѳологіи. Ничего такого могло и не быть, т. е. миѳологіи, развившейся до олицетворенія божествъ, до нризнанія между ними человѣческнхъ отношеній, тиновъ и т . д.; достаточно было особаго склада мысли, никогда пе отвлекавшейся отъ конкретпыхъ формъ жизни и всякую абстракцію низводившей до ихъ уровня. Если въ такую умственную среду попадетъ остовъ ка- кого-пибудь правоучительпаго аполога, легепда, полная самыхъ аске- тическихъ порывовъ, они выйдутъ изъ нея сагой, сказкой, миѳомъ; пе разглядѣвъ ихъ генезиса, мы легко можемъ признать ихъ за та- ковые“ *). Такимъ образомъ г. Веселовскій относился недовѣрчиво къ миѳоло- гической школѣ; его мнѣнія объ этомъ высказаны раныпе тѣхъ отзы- вовъ Маннгардта, на которыхъ мы остапавливались въ одной изъпредъ- идуіцихъ главъ. Начавши свои изученія въ то время, когда уже воз- никла реакція противъ преувеличеній Гриммовой школы, и напра- вивъ свои изысканія на памятники средневѣковаго эпоса и ле- генды,онъ долженъ былъ увѣриться, что реакція имѣла свои осно- ванія. Многое изъ того, чтб относилось миѳологами прежней школы въ до-историческій миѳъ, въ арійскую древность, оказывалось вовсе не столь глубоко миѳическимъ и не столь древнимъ: мнимо до-исто- рическое оказыва.юсь средпевѣковымъ, арійское—не арійскимъ (папр. еврейскимъ), древне-языческое— христіанскимъ. Чѣмъ дальше шлн изслѣдованія, тѣмъ обильнѣе были открытія, и тѣмъ ярче выступало значеніе, во-первыхъ, того запаса восточно-эническаго матеріала, ко- торый переходилъ черезъ Бизантію въ міръ южно-славянскій и рус- скій, съ другой въ западную Европу, и во-вторыхъ, христіанской ле- генды и апокрифическихъ сказаній. Въ европейской ученой литера- турѣ еще задолго до Бенфея началось изученіе странствующаго эпоса; теперь съ усилипшимся собираніемъ живой народной поэзіи и быто- вого обряда, съ разработкой восточныхъ лнтературъ, съ нзданіемъ и истолкованіемъ множества памятниковъ средневѣковой письменности, возросъ до громадныхъ размѣровъ запасъ матеріала и сравненій. •) Слав. смзаиія о Соломонѣ и Кнтоврасѣ, стр. X II—X IV .
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4