А. Н . ВЕСЕЛОВСКІЙ. 265 что вопросъ ближе и проще рѣшался реальными фактами литера- турныхъ воздѣйствій и устной передачи въ христіанскія времена. Открывъ рядъ своихъ изслѣдованій, г. Веселовскій не одпажды обращался къ объясненію самаго метода. Это было необходимо, по- тому что неясность вопроса о методѣ была одной изъ главныхъ при- чинъ того произвола, какимъ исполнены были прежнія истолкованія миѳологіи и за нею эпоса. Этому вопросу посвящена была въ осо- бенности статья о „Зоологической миѳологіи" Анджело де-Губерна- тиса 1). Веселовскій относится очень недовѣрчиво къ той системѣ объясненія миѳа, которую представлялъ Ад. Кунъ, Максъ Мюллеръ и ихъ мпогочисленные послѣдователи и подражатели. Эта система, по словамъ его, сдѣлалась модой, польза которой очень сомнительпа. „Какъ прежде наивно вѣровали въ историческую подкладку всякаго миѳа, такъ теперь, увлекшись сравнительнымъ пріемомъ, всякую обы- денную исторію норовили обратить въ миоъ. Стоило только отыскать, что въ той или другой лѣтописи, былинѣ, сказаніи есть обпия мѣста, встрѣчающіяся въ другихъ лѣтонисяхъ, сказаніяхъ, чтобы тотчасъ же заподозрить ихъ достовѣрность и выдвинуть ихъ и;іъ исторіи. Ихъ думали объяснить иначе—либо заимствованіемъ, перенесеніемъ пѣкоторыхъ безразличпыхъ подробностей изъ одпого памятника въ другой, либо миѳомъ. Но заимствованіе приходилось бы доказать для каждаго даннаго случая, а гипотеза миеа такъ удобна!.. Стоитъ только однажды стать на эту точку зрѣнія, а возсозданіе этого миѳа и объ- ясненіе его—дѣло легкое, при податлнвости матеріала, съ которымъ обращается миѳологическая экзегеза. Такимъ образомъ и Ролапда, сподвижника Карла Великаго и героя очень реальной сЬапвоті йе §евІе, хотѣли пе такъ давно обратить въ германскаго бога, потому что у того и у другого нашлись сходныя черты“. При изученіи народныхъ вѣрованій представляются прежде всего слѣдующіе вопросы: какіе отдѣлы народно-поэтическихъ произведеній подлежатъ миѳологическому толкованію, и на чемъ основана исход- ная точка толкованія? Веселовскій отвѣчаетъ, что миѳологь долженъ прежде всего обратиться къ тому, что самъ народъ припимаетъ еще какъ вѣрованіе—къ обрядной пѣснѣ, къ заговору: здѣсь скорѣе всего мы найдемъ отголоски того непосредственпаго отношепія къ ириродѣ, какое лежало въ основѣ древнихъ народныхъ религій. Только придя къ извѣстнымъ цѣльнымъ выводамъ н а основаніи такого матеріала, изслѣдователь можетъ перейти къ другимъ отдѣламъ народной поэзіи, напр., сказкамъ, отыскивая въ нихъ слѣды той же миѳологической системы. Но надо помнить, что самъ народъ не видитъ въ сказкахъ ' ) Вѣств. Е*р. 1873, окт«брь.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4