А. Н . ВЕСЕЛОВСКІЙ. 261 только переименованіе его героевъ, чхо папримѣръ, за Ильей Муром- цемъ можно углядѣть божество грома, или за кпяземъ Владиміромъ— красное солнышко. На дѣлѣ, переходъ отъ вреыенъ языческихъ, когда можпо было бы предполагать миѳологическій эпосъ, ко време- намъ христіанскимъ составлялъ такой переворотъ, что въ суіцности трудно даже представить пока, что могло при этомг произойти: пе- возможпо представить, чтобы н а этомъ прострапствѣ пародное твор- чество осталось безучастпо и нечувствительно къ тѣмъ повымъ сти- хіямъ, какія входили въ пародное міровоззрѣніе изъ христіанской легенды или воОбще изъ той новой массы поэтическаго содержанія, которое проникало къ народу въ течепіе вѣковъ. Въ самомъ дѣлѣ, иовѣйшія иіслѣдованія ставятъ впѣ всякаго сомнѣпія, что былипа рядомъ съ своими традиціонпыми пародпыми сюжетами разрабэты- вала и сюжеты, по своему происхождепію книжпые, и разработывала въ томъ же самомъ стилѣ пріемоііъ, стиха и языка. Такимъ образомъ о прямой преемственности, о пеизчѣнномъ самостоятельномъ разви- тіи исконпаго содержанія не можетъ быть рѣчи; папротивъ, эпосъ свободпо воспринималъ то книжное или инымъ путемъ приходившее новое содержаніе, которое отвѣчало интересамъ пародной фантазіи, и включалъ это содержапіе въ свой героическій кругъ. Нодобнымъ образомъ новое входило въ самую область обрядовой пѣсни, въ ко- торой можпо именно искать отголосковъ древнѣйшей поэііи и быта. Такимъ образомъ, когда прежніе изслѣдователи искали, и думали находить, въ народномъ предапіи и ноэзіи слѣды иервобытпой эпохи народпой жизни, новѣйшіе изьіскатели, напротивъ, останавливаясь н а точпомъ апализѣ дапныхъ фактовъ народнаго творчества, раскры- ваютъ передъ пами сложное и пестрое зрѣлище той болѣе позд- пей двоевѣрной поры, гдѣ разпообразно перекрещиваются элементы етараго и новаго, подлинно пароднаго и чужого, устпаго и письмен- наго, суевѣрно-языческаго или суевѣрно-христіапскаго. Здравый кри- тическій пріемъ состоялъ именно во всесторонпемъ осмотрѣ палич- ныхъ данныхъ, и первэе общее впечатлѣніе или первый научный результатъ заключались въ томъ наблюденіи, что наша старина и народная поэзія тѣснѣйшимъ образомъ примыкаютъ къ цѣлому со- ставу средневѣковаго христіангкаго народнаго мышленія и легендар- ной поэзіи: мпогочислеппыя сличенія подробпостей приводили по- стоянно къ этому общему міру евроиейскаго средпевѣковаго преда- нія, нерѣдко тдивительнымъ образомг совпадавшаго у самыхъ дале- кихъ одинъ отъ другого пародовъ, въ самыя различпыя эпохи, въ самыхъ различныхъ сюжетахъ. Это было впрочемъ весьма естествепно: европейскіе христіанскіе народы имѣли одинъ общій источникъ ле- генды, суевѣрія и обычая; прежіе чѣмъ совершилось раздѣленіе
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4