С. М. СОЛОВЬЕВЪ. 17 Соловьевъ не любилъ полемики, — слишкомъ часто безплодной, потому что болыпинство полемистовъ не умѣютъ вести спора о дѣлѣ, увлекаясь мелочностью личныхъ раздраженій; неутомимая работа давала ему возможность вести постояпно дальнѣйшее разъясненіе и доказательство своего взгляда. Очень рѣдко онъ измѣнялъ своему обычаю, и разъ вмѣшался въ споръ противъ славянофильства. Оно было ему антипатично именно тѣмъ, что на мѣсто органическаго развигія реальныхъ данныхъ народной жизни ставило въ исторiи отвлеченныя апріорическія положенія и къ нимъ подгоняло факты. Эти статьи Соловьева 1) особенно любопытны для объясненія его собственнаго пріема и коренныхъ разнорѣчій съ славяпофильствомъ. Это послѣднее направленіе онъ считалъ просто апти-историческимъ, и дѣйствительно, славянофильство не дало, въ смыслѣ своей теоріи, никакого послѣдовательнаго изложенія русской исторіи или исторіи русской литературы. Однимъ изъ основныхъ пунктовъ разнорѣчія въ опредѣленіи хода русской исторіи была естественно Петровская реформа. Соловьевъ, осматривая ее съ разныхъ сторонъ, не скрывалъ оть себя ея недо- статковъ и не былъ ея безусловнымъ панегиристомъ,—но самымъ рѣшительнымъ образомъ защищалъ ее отъ ея новѣйшихъ противни- ковъ, именно какъ глубоко естественный, органически необходимый фактъ развитія русскаго народа, какъ условіе и ручательство его достоинства въ средѣ европейскихъ народовъ и въ области Обще- человѣческаго просвѣщенія. Это былъ только болѣе опредѣленный исторически, но тотъ же взглядъ на Петра, какой выставляла поэзія (не дворянекая теорія) Пушкина; тотъ же взглядъ „западнической“ партіи, которая въ реформѣ Петра защищала право просвѣщенія, еще слишкомъ мало обезпеченное въ русской жизни; по миѣнію Бѣ- линскаго, которое дѣлилось несомнѣнно и его друзьями, ІІушкинъ нигдѣ не былъ такъ высокъ и именно такъ націоналенъ, какъ въ поэтическомъ возвеличеніи „творца Россіи“. Обозрѣніе научнаго и общественнаго значенія дѣятельности Со- ловьева привело г. Герье къ слѣдующему выводу, который при- водимъ какъ первый уже исторгіческій выводъ объ этой дѣятель- ности. „Въ исторіи,—говоритъ г. Герье,—выражается народное само- познаніе и исторіографія служигь средствомъ для его выясненія. Въ лицѣ Соловьева русская исторіографія довершала задачу, которую она такъ давно стремилась выполнить. Въ немъ соединились всѣ условія, необходимыя для національнаго историка въ полномъ и ') „А. Л. Шлёцеръ*, въ „Русск. Вѣстникѣ“ 1856, № 8, и „Шлецеръ и анти- историческое направлевіе“, тамъ-же , 1857, № 8. ист. этногг. II. 2
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4