ХОДЪ ИЗУЧЕНІЙ. 255 ствительно удалялся отъ стародавнихъ обычаевъ, въ другомъ они были на-лицо. Уже только позднѣе, къ началу нашего столѣтія, на- родная поэзія стала здѣсь забываться, и новѣйшіѳ собиратели должны были искать пѣсенъ, браться за дѣло уже, такъ сказать, съ ученой точки зрѣнія. На первое время ученость была очень плохая. Пер- вые этнографы были чистыми самоучками и не имѣли понятія о научномъ обращеніи съ предметомъ: подъ вліяніемъ времени въ об- ществѣ пробуждались неясные инстинкты, догадки о значеніи на- родности, о необходимости изучать ее и результатъ изучепія нрила- гать къ жизни: но какъ изучать, какіе извлечь результаты, какъ примѣнить ихъ, оставалось неизвѣстно. Напр., у Сахарова эти разы- сканія были просто темнымъ блужданіемъ, а результатомъ,—ни мало, впрочемъ, не мотивированнымъ,—была только глухая, безсознатель- ная ненависть ко всему иноземпому, которое, на манеръ ХVII-го сто- лѣтія, отождествлялось съ „нѣмецкимъ“. Когда это стремленіе къ изученію народнаго все больше одпако укрѣплялось въ литературѣ, домашнія средства изслѣдованія были крайне скудны. Чѣмъ отвѣчала на этотъ запросъ тогдашняя паука университетская? Въ то время, когда въ нѣмецкой литературѣ появились уже и оказывали свое могущественное дѣйствіе труды Гримма и новая система сравнительнаго языкознанія, у насъ едва подозрѣвали о ихъ существованіи, едва знали имена знаменитыхъ нѣмецкихъ ученыхъ. Первые опыты научпой этнографіи появляются въ университетахъ только по возвращеніи изъ путешествій („коман- дировокъ") первыхъ нашихъ славистовъ: рѣчь о народномъ преданіи, обычаѣ, интересѣ и способахъ ихъ изученія, ведется съ каѳедры славянскихъ нарѣчій, но объ этомъ пока еще ничего или очень мал» знаетъ каѳедра русской словесности. Когда г. Буслаевъ въ половинѣ сороковыхъ годовъ заговорилъ о необходимости новыхъ изученій рус- скаго языка и въ первый разъ назвалъ Гримма, это обращеніе къ руководству нѣмепкой науки было его собственнымъ личнымъ дѣ- ломъ: онъ самъ прямо черпалъ изъ нѣмецкаго источника. Когда Кат- ковъ въ 1845 издавалъ свой опытъ по изученію языка н а почвѣ срав- нительной филологіи, онъ опять не имѣлъ руководства въ русской университетской наткѣ и черпалъ методъ изъ нѣмецкаго источника. Такимъ образомъ, когда изученіе нашей народности ставилось впервые на научную основу, это дѣлалось личными усиліями людей новаго ученаго поколѣнія. безъ помощи университетскаго руководства. Это руководство возникаетъ, въ московскомъ университетѣ, лишь сътѣхъ поръ, когда каѳедра русской еловесности была занята г. Буслаевымъ; въ другихъ университетахъ этого руководства не было и долго послѣ,
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4